Значит, война - Дмитрий Ромов

— Сиди, сказал! — рявкнул Ширяй. — Дамский угодник. Каблук! Баба во где должна быть.

Он снова захохотал.

— Да шучу я, шучу, иди. И смотри у меня, не вздумай внучку мою обижать! Ты понял?

— Угу, — кивнул я, забрал свой телефон и вышел из кабинета.

Вышел, и пошёл к Ангелине. Я уверенно, без стука открыл дверь и вошёл внутрь. Моя суженая лежала на кровати и залипала в телефоне.

— Привет, — подмигнул я. — Не ждали?

— Если честно, — сказала Ангелина и посмотрела на меня суровым обиженно-рассерженным и одновременно полным отчаяния и сдерживаемого гнева взглядом, — уже не ждали. Ты ведь прилетел несколько часов назад, но даже не позвонил. Не говоря о том, чтобы зайти лично.

— Да, дед твой телефон у меня отобрал, — ответил я и подошёл к платяному шкафу.

— Он, наверное, тебя ещё и связал, — с горечью бросила она. — Чтобы ты ни в коем случае не смог ко мне прийти, да? Что ты там ищешь?

— Сейчас, Анже́лик, одну секундочку. Я на минуточку выйду, а потом буду весь твой, до самого утра.

— Серьёзно⁈ — воскликнула она и брови её полезли на лоб. — Тебе хватает наглости чтобы говорить такое?

Я сунул руку в карман толстовки, лежавшей на полке и вытащил кнопочную раскладушку.

— Серьёзно, Анже́лик. Я сейчас доделаю дело и приду к тебе. Мы сразу же обо всём поговорим. Сразу. Ты мне веришь?

— Нет, не верю…

— Плохо, — кивнул я и снова подмигнул. — Я ведь правду говорю.

Я сунул телефон в карман и пошёл к двери.

— Засекай время. Максимум через пять минут я буду у тебя.

— Охренеть… — прошептала она. — Нет, правда, можно просто охренеть…

Мне нужно было сделать звонок. Я вышел за дверь, спустился на первый этаж, прошёл по коридору, оглянулся и потянул дверь, ведущую в зимний сад. Там было прохладно и тихо. Мягкое, приглушённое и рассеянное освещение превращало оранжерею со взрослыми лимонными деревьями в необычный и сказочный лес.

Я взял в руки раскладушку и позвонил Кукуше.

— Здорово, дядя Слава, — сказал я. — Извини за поздний звонок.

— Да ничего… — сонным голосом проговорил он, пытаясь понять, что происходит и сколько сейчас времени.

— Слушай, Чердынцев в больничке, и я не могу его дёрнуть. Не хотел тебя дёргать, но у тебя, честно говоря, возможностей побольше в этом плане.

— Угу…

— Короче, тут такая пикантная ситуация… Как бы это сказать…

Я обернулся, потому что мне показалось, будто прошелестел лёгкий ветерок. Но всё было тихо, посторонних вроде не наблюдалось.

— Да говори уж, как есть, — вздохнул Кукуша.

— Да… в общем, ситуация пикантная, — повторил я и снова покрутил головой. — Короче, у меня в бане… не у тебя, а у меня в бане. Ты понял где?

— В Черно… — начал он, но я его тут же оборвал.

— Да-да, там. В бане находятся две особы, которых я не хочу светить. Понимаешь? Ни перед кем. Это эксклюзив. Мне они очень… э-э-э…

— Дороги? — подсказал Кукуша.

— Важны, — поправил я. — В общем, надо их забрать, перевезти и разместить со всем возможным комфортом, но так, чтобы они не имели возможность свалить.

— Чтобы никто не знал, не видел и чтобы они рывок не устроили? Правильно я понял? Изолировать, держать под надзором, соблюдать полную секретность, но особо не жестить. Так?

— Да, совершенно верно.

— Они сейчас в бане?

— Да, в бане. Две единицы.

— Прямо сейчас? — со вздохом спросил Кукуша.

— До утра подождут, я думаю, — ответил я.

— Хорошо, племяш, подумаю пока, куда их пристроить. Матвеича можно подключить под этот разврат?

— Очень бы хотелось сохранить весь этот разврат в полной тайне.

— Ясно, — сказал он. — Тогда утром я тебе…

— Всё, не могу больше говорить! — оборвал его я, потому что прямо на меня надвигалась… Ангелина.

Твою мать!

Вид у неё был такой, будто она готовилась вонзить клыки мне в горло. Мышь заволновалась, заметалась и полоснула когтем по сердцу.

— Ты охренел, Краснов? — яростным шёпотом проговорила моя невеста. — Да, ты охренел!

Глаза её пылали огнём, не предвещавшим ничего хорошего.

— И как ты это объяснишь? — всё ещё тихо, но давая понять, что ураган уже невозможно сдержать, протянула она. — Ты шмар по баням возишь? Две единицы, да? Специальный телефон… Краснов, ты реально больной! Что⁈ Что ты молчишь? Язык проглотил⁈ Как ты это объяснишь? Тебе ведь придётся всё это объяснять, ты понимаешь.

С Новым годом, тётя Хая…

— Послушай, Анже́лик, — мужественно и с этакой независимой усмешкой начал я. — Я говорил по работе. В чём, собственно, проблема?

Вам привет от Мордехая…

— Ч-ч-ч-то⁈ — прохрипела она. — В чём проблема⁈

Разговора было не избежать. Я вздохнул и… и в этот момент раздался громкий топот шагов, мы обернулись, дверь распахнулась и в сказочный зимний сад, утопающий в романтическом полумраке, влетел разъярённый Ширяй.

— Кого⁈ — загремел он. — Кого ты там завалил, сучонок⁈ Кого ты завалил, я тебя спрашиваю⁈

Мы в коробку посмотрели

И на месте чуть не сели

Там китайцы делали стриптиз

И пели на китайском…

22. То ли дождь, то ли снег…

Ширяй выглядел, как персонаж японского мультипликационного ужастика. Короткие волосы его топорщились, глаза яростно вращались, красные губы искривлялись, а из ушей валили острый пар.

— Кого ты завалил, щенок?

Я недоумённо приподнял брови, бросил взгляд на Ангелину и чуть пожал плечами.

— Так вроде… вроде мы же обсудили, где, кого и когда…

Ангелина тоже подняла брови. Слово «завалил» было весьма сильным, но всё-таки неоднозначным.

— Сучонок! — зарычал он. — Обсудил ты, да? Молодец! Обсуждальщик-на! Переговорщик! Ещё и все записи потёр, падла!

— Э-э-э… — протянул я, пожал плечами и сочувственно вздохнул, как бы понимая, что в таком возрасте не каждый может выдержать высокие эмоциональные да и физические нагрузки.

— Я сам! Собственными руками, слышишь? Я тебя задавлю, гнида!

— Ух… — нахмурился я. — Раз всё так серьёзно, может, вы всё-таки объясните, в чём проблема и что такого ужасного произошло? А то я ничего не понимаю.

— Ты