Значит, война - Дмитрий Ромов

— Да ладно, — кивнул я, — чего отказываться? Даже интересно, что раньше сломается — аппарат или Алёша Скуратов.

— Действительно, интересно, — подмигнул Ширяй. — Я, пожалуй, тоже схожу посмотрю это шоу. Правда, это вроде надолго, мне сказали.

— Время — деньги, вообще-то, — нахмурился я. — Да и ночь на дворе.

— Иди, давай, экономист.

Мы спустились в подвал и зашли в комнату, оборудованную, как небольшая переговорная. Скорее, неприветливая, чем располагающая к релаксу. Наверное, тут промывали мозги личному составу из охранки.

Алексей Викторович в своём дурацком и неэлегантном костюме стоял рядом с офисным столом отделанным под орех. За столом сидел чувачок лет сорока, в твидовом пиджаке и очках в массивной пластиковой оправе чёрного цвета. Он склонился над ноутбуком и щёлкал на клавиатуре.

— Сам привёл, — заметил Ширяй, снова утративший весёлый вид.

Даже такое развлечение не могло отвлечь его от тяжёлых мыслей и невозможных, нереализуемых комбинаций.

— Здравствуйте, — немного удивлённо кивнул стиляга-очкарик и поднялся.

— Вы и есть специалист? — хмуро глядя на него, уточнил Ширяй. — А это наш первый испытуемый. Смотрите, дело важное. Если этогго вскроете, то заказ будет большим. Но сначала посмотрим получится ли у вас с ним.

— Отчего же не получится? — улыбнулся спец и, наклонившись через стол, протянул Ширяю руку. — Всегда получается. Шинок Игорь Артемьевич.

Ширяй кивнул, но руку не протянул. Он обошёл стол и встал сзади, рядом с Алёшой. Спец чуть смутился и торопливо руку убрал.

— Рассказывай, Шинок, — кивнул Глеб Витальевич.

— Да-да, — кивнул тот, вышел из-за стола и приблизился ко мне. — Тогда уж начнём, и я по ходу всё объясню. Вы Сергей, правильно?

— Сейчас узнаем, — подмигнул я. — А вы, Полиграф Полиграфыч?

— Ну… зачем… Я Игорь Артемьевич.

— Да, — усмехнулся я. — Представляю, сколько раз в день вы выслушиваете подобные шутки.

— Не так уж и часто. Вы присаживайтесь вот сюда, к этому конференц-столику. Садитесь-садитесь… Вам должно быть удобно.

Я опустился на стул, а он засуетился вокруг меня, прилаживая датчики на виски, лоб, на грудь, на запястье и даже на указательные, средние и безымянные пальцы рук.

— Не бойтесь, это просто, чтобы считывать показания вашего тела.

Я не ответил. Когда Полиграфыч закончил, он вернулся к столу.

— Сергей, — сказал он и вопросительно глянул на Ширяя.

— Работай, на нас с Алёшей внимания не обращай. Мы тут просто постоим.

Спец кивнул и, опасливо глянув, опустился на стул.

— Сергей… Прежде чем мы начнём, я хочу, чтобы вы понимали суть процедуры, и не относились к ней как к чему-то мистическому. Полиграф не читает ваши мысли, но фиксирует то, что вы скрыть не в состоянии. Это микроизменения дыхания, кожно-гальваническую реакцию, пульс, давление. Дело в том, что ваше сознание умеет врать виртуозно, оно подбирает слова, держит лицо, контролирует интонацию. А вот бессознательное лгать не умеет. Оно хранит абсолютно точную, необработанную запись всего, что вы совершили и пережили, и когда сознание произносит одно, тело реагирует на правду, которая лежит глубже слов. Расхождение между тем, что произносит рот, и тем, что показывает организм, — это и есть показатель, который я буду читать.

— Как открытую книгу, Краснов, — усмехнулся Ширяй. — Трындец тебе.

— Глеб Витальевич, в ЦРУ провели исследование. Там разным спецам, коллегам Игоря Артемьевича, давали смотреть диаграммы с допросов других спецов.

— Это не допросы! — воскликнул Полиграфыч.

— Они должны были просто интерпретировать, где правда, где ложь, не зная контекста беседы.

— Прекрати эту чушь, — недовольно воскликнул Ширяй.

— Так там было меньше семидесяти процентов совпадений, причём на простых вопросах, типа, ты Сергей или нет.

— Давай, Игорёк, продолжай, не слушай этого балабола, — усмехнулся Ширяй.

— Ну… — вздохнул Игорёк, — Я договорю. Я ведь это к тому, что вы, Сергей, можете не стараться держать лицо, это ничем не поможет, потому что в нашем методе работает не мимика, а физиология, которую контролировать просто невозможно. Я не собираюсь вас ловить или уличать, моя задача просто зафиксировать реакции и сопоставить их с вопросами. Отвечайте коротко, по существу, старайтесь не думать о самом факте проверки. Всё остальное сделает ваше тело.

— Лады, — кивнул я, принимая правила игры, но мышь моя с этим не согласилась.

Она начала метаться, царапаться, пытаться грызть сердце, то есть делать ценные подарки Полиграф Полиграфычу и дедушке Глебушке.

— Сначала мы пройдёмся по простым вопросам, — сказал Полиграфыч, — для того чтобы настроить прибор именно на вас и выставить ваш индивидуальный профиль.

— Начинайте уже, — поторопил Ширяй и посмотрел на часы.

— Хорошо, — кивнул спец и посмотрел на меня. — Вас зовут Сергей Краснов?

Мышь замерла, а я нахмурился. Вопрос, при всей простоте, был совсем неоднозначным. Да, меня так называли, но мог ли я с уверенностью сказать, что являлся тем самым Сергеем Красновым? Явно ведь не тем, кто оставался на второй год и пытался свести счёты с жизнью. Но, тем не менее…

— Да, — спокойно ответил я, а Полиграфыч уставился в экран ноутбука и напрягся.

Он посмотрел на меня, скользнул взглядом по своим датчикам и снова посмотрел на экран.

— Давай дальше, Полиграф Полиграфыч, — насупился Ширяй и грозно глянул на Алёшу.

Алёша пожал плечами.

— Да-а-а… — протянул спец. — Идём дальше… Немного необычная, конечно, картина…

Он встал, подошёл ко мне и проверил все свои приборы, проверил шнуры, идущие к коробочке на столе и даже соединение с ноутбуком.

— Вы сейчас в Москве находитесь? — спросил он и облегчённо выдохнул, когда я согласился с этим высказыванием. — Вам сейчас полных восемнадцать лет?

Вот впоросики, да? Это же вопрос самоидентификации. Как бы да, мне восемнадцать. Моему телу. И я обычно говорил, что мол я восемнадцатилетний молодой человек. Но память и личность Сергея Бешметова тоже имелись во мне. Так что вопрос был не таким уж и простым.

— Ничего не понимаю… — проговорил спец. — Вы Сергей Краснов?

— Да…

— Что не так? — прищурился Ширяй.

— Да фигня это, Глеб Витальевич, — засмеялся я. — Не работает шарманка.

— Вы учитесь в школе?

— Это вопрос непростой. Как бы да, но в школу не хожу. Пока