Значит, война - Дмитрий Ромов

Спец уставился в экран.

— Хватит кобениться — чуть повысил голос Ширяй. — Ты бл**ей в баню водил?

— Нет, конечно, — пожал я плечами.

— Видите, кривая практически ровная, — показал Ширяю спец. — Значит, это правда. И про Москву тоже. Прямая, видите. А когда задаётся простой вопрос про имя, вот, обратите внимание. Я бы сказал, он не Сергей Краснов… Очень необычная реакция для такого простого вопроса. Может, вы фамилию меняли?

— Да срать мне на его фамилию, — отрезал дедуля, которому требовалась определённость, а не эти объяснения. — Ты знаешь, где Фокус?

— Нет, конечно.

— Не знает…

— Ты когда-нибудь с ним разговаривал?

— Нет.

— Ты договорился с Олегом… — Ширяй с сомнением посмотрел на спеца. — Ты договорился с Олегом стрелять не в Шаха?

— Что за фантазии? Нет, конечно.

— Врёт или нет?

— Поймите, — заюлил спец, от уверенности которого осталось не так много. — Мы определяем реакцию организма. Но она, честно говоря, может быть не только на ложь, она…

— Врёт или нет?

— Нет… здесь всё ровно…

— Ты знаешь, где находится общак? — с угрозой спросил Ширяй и мышь сорвалась с места, заметалась, оставляя следы хаотичных кривых на экране ноутбука.

Казалось, все замерли — и растерянный спец, и оловянный Алексей Викторович, и Ширяй, разгорячённый, сердитый, с выпученными глазами… Только лампа дневного света под потолком подмигивала и позванивала… Время от время.

— Тут очень важно соблюдать эмоциональную нейтральность! — промямлил эксперт, осознавая, что здесь от него хотят только конкретные ответы. — Разговор ведь не так должен строиться. Я ведь Алексею Викто…

— Смотри сюда! — зарычал на него дед. — Что это за холмы да пригорки на графике?

— Однозначно их интерпретировать было бы…

— Знает или нет?

Точно я, конечно, не знал, но кое-какая информация у меня имелась. Скорее всего, в старом фургоне где-то недалеко от бани. Хотя, я очень надеялся, что Кукуша его куда-то перегнал. Гружёный, просевший «Крафтер» в тёмных закоулках у бани слишком большой соблазн. Поэтому…

— Может знать, но может и не знать. Посмотрите вот на эту на красную линию и сравните…

— Ах, может знать? Может знать?

Лицо Ширяя налилось кровью.

— Я же вам объясняю.

— Давай, Алёша, выбей из него всё! — хрипло и отрывисто скомандовал Ширяй.

— Ерунда какая-то, — покачал я головой и пожал плечами. — Как вы можете в эту хрень верить? Спросите ещё не Сергей ли я Бешметов, убитый в девяносто пятом.

— Ты Сергей Бешметов по прозвищу Бешеный? — почти прокричал дедуля, глядя мне в лицо.

— Да, — спокойно сказал я и, хотя я уже давно не был тем самым Бешеным, но во мне оставалась огромная его часть.

Вообще, мне ещё только предстояло понять, кто я такой и в кого превратился. В юнца с мыслями взрослого чувака? Да, наверное, так и было… А может быть, взрослый чувак просто занял чужое тело, спрятался в нём и… Нет, вероятно, ответ был где-то между…

— Да, — повторил я, — Сергей Бешметов — это я.

— Что⁈ — рявкнул Ширяй.

— Он, кажется… не врёт… — проговорил полиграфолог.

— Тьфу! — в сердцах воскликнул Ширяй и захлопнул крышку ноутбука.

Спец едва успел руку одёрнуть.

— Вы понимаете, — начал полиграфист, — Это не так делается… Мне с ним нужно позаниматься несколько часов, для того чтобы можно было предоставить и интерпретировать все результа…

— Давайте, — перебил его я, — Глеб Витальевич, я вам всё сам интерпретирую. У меня как раз идея возникла. Про общак, кстати.

Он махнул рукой, зыркнул на Алёшу и вышел из комнаты. Я тоже поднялся.

— Извините, Полиграф Полиграфович, — усмехнулся я, снимая с себя датчики. — Шарлатанство это всё.

Я снова поднялся в кабинет Ширяя.

— Глеб Витальевич, вы мне уже как родной стали, — сказал я. — Иначе, я бы давно плюнул и ушёл. Это ведь вообще жесть, на полиграф меня послать. Непростительная жесть.

— Знал же, что профанация. С такими, как ты может сработать только набор скальпелей, утюг и паяльник.

— Олд скул, — кивнул я, но мыши эти разговоры не понравились и она снова зашевелилась. — Надеюсь, эта ваша инквизиция не сегодня планируется?

— Говори, — пасмурно кивнул Ширяй и снял притёртую стеклянную пробку с хрустального графина с тёмно-янтарной жидкостью. — Будешь?

— Скажите Ангелине, что бл**ей не было, — сказал я. — Вопрос принципиальный. Подтверждённый аппаратом. Виски не буду, благодарю.

— Ладно. Ты давай, чё там про общак сказать хотел?

— Это косвенно про общак, а прямо — про сходняк, на который вас сегодня пригласил Пилигрим.

— Ты чё, Краснов, на мозолях пришёл поплясать? Охренел совсем? Лучше скажи, откуда ты Бешметова знаешь?

— От Давида, — равнодушно ответил я. — Он же одно время взялся за мою подготовку, вот и рассказывал истории разные.

— Враньё, — покачал головой Ширяй.

— Давайте Полиграфыча спросим.

Ширяй плеснул в большой стакан виски, проглотил содержимое одним глотком и закурил сигару. Глядя на то, как он выглядел, можно было подумать, что его мучают мысли о содеянном, о том долгом, лживом и кровавом пути, который завёл его в эту точку. И это было бы ошибкой. Так Ширяй не думал никогда.

— Ладно, говори, чё там у тебя на уме, — устало проговорил он и, откинувшись на спинку кресла, прикрыл глаза.

— Риск большой, — сказал я. — Если вы туда всё-таки придёте, на сходку, за аферу с общаком они вас могут жизни лишить. А это было бы несправедливо.

Несправедливо, Глеб Витальевич, очень несправедливо. Мы же с тобой по справедливости хотим, правда? Ты мне живой нужен, без дырок в туловище.

— Побоятся, — сказал он, не открывая глаз. — Не посмеют. Кишка тонка у старых хорьков. Зассут.

— Не ходите.

— Шикарный, мать твою совет, на миллион, сука, — разозлился он и, открыв глаза, сердито посмотрел на меня. — Лучше бы сказал, где три тонны бабла моего!

— Я это к тому, что мы можем задействовать Чингиза. У нас есть друг Чингиз, помните?

— Как ты его задействуешь? — удивлённо и заинтересованно спросил Ширяй.

— Он ведь занимается чем? Притесняет соотечественников и прочих гастарбайтеров, да?

— Не