Значит, война - Дмитрий Ромов

— Ладно, — нахмурился Мамай, — ты палку не перегибай. А то и поговорить не успеем.

— Не буду, — согласился я.

Мы взяли подносы и прошли к прилавку. Я выбрал слойку с яблочным джемом и американо. Мамай взял капучино. Я хмыкнул. Он глянул на меня немного раздражённо, но ничего не сказал. Мы прошли к свободному столу и уселись за него.

— Здравствуйте, Александр Дмитриевич, — пробежала хорошенькая барышня, будущая ментовка, типа Жанны.

— Ладно, — сказал по-деловому Мамай, отпив из большой широкой кружки. — Говори, чего хотел.

— Да, вот, — пожал я плечами, — всё понять не могу никак, почему мой друг Мамай не довёл до конца расследование моей гибели.

— Что… — сухо кашлянул он.

— У вас пена молочная на губе.

— А?..

— Я ведь ему целую пачку документов на генерала Деменёва предоставил. Нет, я понимаю, репрессии, Никитос, сука слепёшился с тем самым Деменёвым и всё такое. Работать не дали, жизнь испортили. Но тогда тем более. Карьеру сломали, так чего терять? Бешеному пулю в лоб пустили, а вы…

— Вот именно, — пристально посмотрев на меня, сказал Мамай. — Пулю в лоб. Молод ты ещё, судить меня… Ещё даже университет не закончил, не то что…

У меня зазвонил телефон, а я посмотрел на его усталое, апатичное лицо с огромными мешками под глазами.

— Извините, не могу не ответить, — кивнул я. — Да, Жанна Константиновна.

— Чтоб я ещё хоть раз! — гневно воскликнула она.

— В каком смысле…

— Чтоб ещё хоть раз связалась с тобой! Подстава за подставой, Краснов! Где ты, там подстава.

— Что вы такое говорите, — возразил я. — У вас через меня одни только успехи и достижения.

— Жаль ты у меня не рядом сейчас! Я бы тебе продемонстрировала успехи и достижения. Твой Лещиков, сука толстобрюхая, убрал моих людей!

— Как он смог?

— Продавил, кого нужно. Понимаешь, насколько у него связи серьёзные. Местные и так не хотели мне навстречу идти, а теперь им всем прописали по полной программе ядрёных люлей, прямо из Москвы. Жопы так отодрали, что никто месяц спокойно сесть не сможет. Сука, они на меня смотрят, как на врага народа!

— Ну ты скажи, что поделишься славой, что возвысишь их похвалишь перед начальством.

— Иди ты, Серёжа, знаешь куда?

— Ладно, извини, мне надо срочно план «Б» проверить. Держись там, я перезвоню.

Она начала что-то возмущённо говорить про наличие у меня плана «Б», но я её сбросил и экстренно начал набирать Кукушу.

— Ты меня выдернул, чтобы по телефону в моём присутствии потрепаться? — недовольно качнул головой Мамай.

— Накладка, жуткий аврал, извини, Александр Дмитриевич, одна секунда всего, — скороговоркой проговорил я и услышал голос Кукуши.

— Да, племяш.

— Дядя Слава, ты на месте?

— На месте.

— А парни Матвеича?

— Подъезжают уже. В течение пяти минут нарисуются…

— Блин! Этот хорёк может появиться каждую секунду, я чувствую, прямо каждую. Следи. Следи очень внимательно!

— Понял тебя.

Он отключился.

— На чём мы остановились… — нахмурился я, глядя на Мамая. — А… точно. Александр Дмитриевич, там ведь в моей папке были собраны доказательства, упоминались улики, свидетельские показания. Там полная картина связи Деменёва с Ширяем и….

Снова зазвонил телефон. На экране появилась надпись Лещиков.

— Ширяй, собственной персоной, — сказал я и показал экран Мамаю. — Слушаю, Глеб Витальевич.

— Хер ли ты там слушаешь? Ты когда приедешь?

— Я же доложил, закончу с Чингизом Ильдаровичем и тогда приеду. Наверное.

Ширяй моё «наверное» проглотил, не стал цепляться. И вообще, голос у него потеплел, стал вальяжным и сытым. Я понял, что отмена рейда СКР немного его умиротворила. Он на радостях, похоже, себя вискариком побаловал.

— Ну-ка, дай мне Чингиза, я с ним поздороваюсь.

— Здесь пока только секретарь Чингиза Ильдаровича, а сам он вышел ненадолго. У него ещё встреча параллельно.

— Что? Нами пренебрёг ради другой встречи? Ну-ка дай мне этого секретаря.

Я посмотрел на Мамая и протянул телефон.

— Александр, — сказал я громко, чтобы Ширяю было слышно, — здесь Лещиков Глеб Витальевич. Он хочет у вас что-то уточнить.

Мамай замотал головой и выставил руки, защищаясь от телефона, как от чего-то ужасного и неземного, но я сделал страшное лицо, и он взял телефон. Я взмахнул рукой, мол, давай-давай, не тушуйся.

— Слушаю, — тихо сказал он.

— Это кто?

— Секретарь э-э-э… — сказал он растеряно.

— А где Чингиз? — спросил Ширяй. —

Говорил он громко, мне было всё слышно.

— Скоро подойдёт…

— Ладно. Передай ему привет. Скажи, Глеб Витальевич звонил.

Ширяй отключился.

— Что за ерунда? — возмущённо спросил Мамай.

— Я втёрся к нему в доверие. Занял место рядом, понимаешь? У меня уже почти всё готово, чтобы его потопить. Но мне надо больше. Вообще всё! Все записочки, все деталечки. Мамай, ты же крутой мент, ты ведь знаешь, как это всё работает. Я же тебе папку прислал тридцать лет назад. Там и связи с другими бандосами, взятки, убийства, рейдерские захваты. Сейчас это пыль, пепел, но убийства можно снова запустить. Убийств на нём много. Лиля Аширова, помнишь её? Помнишь, конечно. Там ведь показания её были. В моей папке. Ещё до того, как её забили до смерти. Помнишь, что с ней сделали перед этим? Ширяевский бригадир. Ахмат. А шестерых девчонок не забыл? По ним же тоже там всё было. А кирзавод?

Мамай уставился на меня, будто приведение увидел.

— Но ведь ты и сам кучу всего нарыл, правда? — прищуриля я. — Не сомневаюсь. Да, ты на Деменёва копал, но тому посчастливилось уйти от правосудия, только Ширяя я не отпущу. Вот, посмотри. Я специально тебе привёз папку Калякинскую. Эдик сам бумажку к бумажке. Садыку не показал, а тебе — пожалуйста, смотри. Потому что ты не такой, как Садык. Ты…

— Да откуда ты знаешь, салабон, какой я⁈

— Знаю, мы в Афгане…

— Да хватит уже! — рявкнул он, хлопнув ладонью по столу. — Хватит! Не смешно уже. Ты не он! Ты не Бешметов!

Снова зазвонил телефон. Это был Кукуша. Голос его звучал возбуждённо, нервно и азартно.

— Серёга! Появился! Он появился! Пришёл пешком! Вон он идёт! Прикинь!