Значит, война - Дмитрий Ромов

class="p1">— Понял, племяш. Выходим на позицию к «РФПК» и ждём. Если поступает команда, хватаем Бебика и увозим. Если команда не поступаем, продолжаем ждать.

— Да, всё так…

Я отключился и тут же позвонил Жанне.

— Привет, душа моя, — сказал я, услышав в трубке её голос.

— Занята, — бросила она.

— Стой-стой-стой! — выпалил я. — Вопрос на много миллионов. Бебиков хранитель Ширяевского общака. Он едет в «РФПК». Может там быть с минуты на минуту. Надо брать.

— Я занята! — с наездом повторила Жанна. — Я перезвоню…

— Нет! — заорал я. — Это последняя и единственная возможность. Это Бебиков! Хранитель Ширяевского общака!

— Извините, — услышал я, как Жанна сказала кому-то на том конце. — Я буквально на одну минуту. Прошу прощения.

Она, не выключая телефона, процокала каблуками и снова заговорила пониженным сдавленным голосом:

— Ты с ума сошёл! У меня там всё начальство, а я такая, извините, можно выйти? Что я с твоим Бебиковым, по-твоему сделать могу?

— Перехватить! Его нужно срочно перехватить и забрать себе, как один из трофеев. Он дофигища всего знает. Как жив ещё, не понимаю. Нужно послать бойцов, чтобы оцепили и…

— Ты вообще что ли не сечёшь, Краснов⁈ — зло прошептала она. — Я здесь не распоряжаюсь. Я тут уже даже не числюсь. Ты помнишь, я сейчас служу в Москве, вообще-то, и в Верхотомске почему-то никто не горит желанием исполнять мои требования, тем более, в авральном и срочном порядке.

— Твой единственный и неповторимый шанс, Жанна! — воскликнул я.

— Я поняла, — сухо ответила она. — Я посмотрю, что можно сделать. Постараюсь организовать. Но обещать не могу.

— Нужно торопиться, — наседал я, но она уже повесила трубу.

Я повернулся к Куте. Он смотрел на дорогу и выглядел отстранённо.

— Ты же понимаешь, Толян, — прищурился я, — что не только ни одно слово не может улететь из этой машины через тебя, но и…

— Да хорош, хорош, — кивнул он. — в курсах я, Серый. В курсах.

Я кивнул и посмотрел на часы. Ехать оставалось ещё около получаса. Мышь, гадина, нервно шмыгала туда-сюда. Поймать Бебика было очень и очень важно. Подробный разговор Бебика с Ширяем ставил под удар и меня и мои планы. Минут через двадцать снова позвонил Ширяй.

— Ты где⁈ — заорал он. — Я сказал ехать сюда!

— Да я с Чингизом ещё не закончил. Он хочет ещё перетереть. Жду его.

— Ты в курсе, что в «РФПК» мусора нагрянули?

— В смысле?

— В смысле⁈ — рявкнул он. — Эта баба! Сучкова, в натуре⁈

— А чего ей надо?

— Ты не знаешь⁈ Не знаешь, чего ей надо? Я у тебя хотел спросить! Оцепили всё, ловят кого-то!

Вот же хрень! Быстро он оказался в курсе.

— Кого ловят-то? — спросил я, искренне надеясь, что когда поймают, то передадут Бебика Жанне, а не Ширяю.

— Не знаешь? Ты знаешь, кого ловят? Я тебе сказал и сразу облава началась. Сразу! Это как понимать?

Он уже не выдерживал и нёс всё подряд, не фильтруя, не думая о последствиях.

— Что вы мне такое сказали? Что скоро получите информацию? И дальше что?

— Дальше то, что на этого человека объявили охоту менты!

— Так позвоните ему и скажите, чтоб не приезжал, — с недоумением в голосе сказал я. — В чём проблема-то? Я реально не понимаю…

Проблема была в том, что связи с Бебиком у Ширяя, видимо, не было. Я выдохнул.

— Тебя не спросили! — взорвался Ширяй. — Когда ты будешь?

— Переговорю и приеду, — равнодушно ответил я, и он отключился.

— Подъезжаем, — кивнул Кутя, глядя на экран телефона. — Пять минут.

+++

Мы запарковались напротив ужасного здания в виде четырёх монументальных кувалд с вертикальными полосами. От кувалд этих, по задумке архитектора, по всей видимости, невозможно было скрыться, спастись и всё такое прочее. Неотвратимость, одним словом. «Служу России, Служу Закону» было написано в центре. Может, это были и не кувалды, а зубцы жуткой шестерни, перемалывающей всех, кто посягнул бы на законность. Против такой трактовки я не возражал. Я и сам был такой шестернёй, закручивающей Ширяя и всех прочих бармалеев и душегубов.

Место для парковки нашлось через дорогу от огороженной кованой оградой территории. Я вышел из машины, взял папку, привезённую Кутей, подошёл к КПП и сказал, что договаривался с Александром Дмитриевичем Мамаевым.

Дежурный сделал звонок, выдал мне гостевой бейдж и махнул рукой в сторону корпуса.

— В вестибюле подождите, Мамаев подойдёт сейчас.

Я прошёл в указанном направлении и долго мерил шагами просторный холл, создававший ощущение холода, равнодушия и отчуждённости. Наконец, минут через десять появился Мамай. Он был в штатском. Выглядел, как всегда, казался потёртым и замшелым скуфом, да ещё и с бодуна.

— А, опер Бешеный, — криво усмехнулся он. — Неугомонный. Здорово.

— Здравия желаю, — подмигнул я, — товарищ Мамай.

— Ты давай, не зарывайся, — незлобиво кивнул он. — Попрошу без фамильярности.

— Да ладно, — улыбнулся я, — оперу Бешеному простительно, правильно?

— Посмотрим. Чего у тебя, говори.

Я покрутил головой.

— Может, кофейку где-то выпьем? Есть у вас в шараге кафетерий какой-нибудь или что-то такое? Если нет, не буду к вам поступать.

— Кафетерий…

Мамай тоже покрутил головой, прищурился.

— Ну… ладно, — сказал он, посмотрев на часы. — Пойдём. Кофе так кофе, но я тебе говорил, времени у меня не так много, минут пятнадцать. Даже десять, наверное…

— Ладно, буду быстро говорить, — усмехнулся я.

Мамай подошёл к турникету, приложил карточку, пропуская меня, а потом прошёл сам. Мы поднялись по лестнице на второй этаж. Здесь было полно юнцов в мундирчиках, у некоторых имелись сержантские лычки. Причём, у девчонок.

— Ого, сколько девчат у вас тут, — удивился я.

— Знаем, чем парней привлечь, да? — засмеялся он тихим частым смехом, как пунктиром.

— Девушки-милиционеры склонны к доминированию, — ответил я.

— Много ты понимаешь, — хмыкнул он. — Тоже мне, многоопытный дон Хуан.

— Мне Эдик Калякин говорил, — кивнул я. — Вот уж кто был многоопытным. А ты знаешь, Александр Дмитрич, что я его «Мустанг» унаследовал? Красный, помнишь, у него был? Я его отремонтировал, превратил в настоящую ласточку. Хотя нет,