Значит, война - Дмитрий Ромов

Ширяй махнул мне рукой, чтобы я сел.

— Да я что могу сделать? — недовольно ответил он. — У меня для этого… человека нет ничего. Он запустил волну, будто я подрезал общак. Ну что это вообще? Он позвонил мне и сказал, что у него этот общак угнали. То есть, я подрезал, а угнали у него. Он прилетел из своей Аргентины…

— Давайте, без конкретики, перебил его Сенатор.

— Да, Эдвард Ахмедович, без конкретики. Я просто понять не могу, что я могу сделать в данной ситуации? Этот человек угрожает всем нам, а ответственность почему-то ложится исключительно на меня. Общак какой-то мифический, старое, давно забытое дело… Это какой-то абсурд, вам не кажется?

— Он сообщил, что согласен на половину этого… э-э-э… этих общественных средств…

— Ну, если согласен, что сказать, молодец. Очень хорошо, что согласен! Пусть забирает.

— Но он хочет, чтобы вы сказали ему, где забирать. Глеб Витальевич, да поймите же вы, этот человек всех нас утопит! Его показания могут наделать больших неприятностей.

— Знаю, — согласился Ширяй. — Сделать только ничего не могу. Я понятия не имею, где этот общак.

Врать он умел и потомков своих неплохо научил.

— Ваша скупость, — раздражённо воскликнул Сенатор, — будет стоить нам всем очень и очень дорого. Как вы не поймёте? Было бы о чём говорить! Отдайте ему эту ерунду и возвращайтесь к большим делам.

— Да не знаю я, где этот долбанный общак.

— Я вас понял, — совсем уж неприветливо и отчуждённо проговорил Медаев. — Жаль, что не договорились. Придётся подключать другие возможности. До свидания.

Ширяй отключил телефон и уставился на меня.

— Ну что? — кивнул он. — Хоть сам на блюдо ложись, да, Краснов? Где этот сраный общак? Мне он нужен, чтобы заткнуть рты всем этим придуркам. А его нет. Как сквозь землю провалился, падла! Вот, узнаю, кто это сделал, с живого шкуру спущу.

В дверь постучали, и Ширяй недовольно повернулся. Вошёл чувак, который не выпустил меня из дома.

— Глеб Витальевич, — смущённо произнёс он.

— Ну? Чего ещё?

— Там странный тип приехал. Хочет поговорить с вами.

— Тип? — нахмурился он. — Имя он своё сказал?

— Пилигрим…

— Твою мать… — выдохнул Ширяй. — Началось, сука! Ну что за херня творится! Зови, пусть идёт. Негоже ему там долго ждать. Зови.

Охранник вышел.

— Я тоже пойду, — кивнул я.

— Нет, ты сиди здесь, — сказал мне Ширяй. — Будешь моим помощником, зря что ли я тебя в женихи выбрал? Вот и сиди, как жених, щёки надувай.

Я и сидел. Как Киса Воробьянинов. Да-а-а, у-у-у-ж-ж…

Вскоре вошёл довольно элегантный старик. Одежда его была вся чёрная, а длинные до плеч волосы — белыми.

— Пилигрим! — воскликнул Ширяй, выходя из-за стола. — Вот это, что называется, счастье подвалило, да? Какими судьбами? Тысячу лет тебя не видел и не слышал. Присаживайся, дорогой, присаживайся. Сам ко мне пожаловал, ну надо же.

Ширяй едва заметно лебезил и чувствовал себя крайне неуверенно.

— Здорово, Ширяй, — с достоинством ответил Пилигрим. — Правду говоришь, давно не виделись.

— Будешь что-нибудь? Чай, кофе, вискарик?

— Благодарю, но нет, не нужно. Я не надолго.

— Ну, как знаешь, — кивнул Ширяй. — Тогда рассказывай, что тебя привело в мои пенаты.

— Ты знаешь, — усмехнулся Пилигрим. — Должен знать. Братва, кстати, тебе привет передаёт и интересуется.

— Чем? — хмуро спросил Ширяй.

— Общаком, который пропал. А оказалось, может, и не пропал.

— То ли дождь, то ли снег, — скривился Лещиков. — То ли будет, то ли нет… Ладно, Пилигрим, давай тогда по существу.

— Давай, — хмыкнул тот. — По существу могу сказать, что все крайне удивлены. Не тем, что общак в очередной раз пропал, а тем, что он нашёлся. Всплыл!

— Да, я читал что-то такое в новостях, — по-прежнему относительно приветливо кивнул Ширяй. — И? Дальше-то что? Спросить что-то хотите? Ну, спрашивайте.

— Спросить? — усмехнулся Пилигрим. — Спросить… Что ты, что ты, просто побеседовать желаем, поинтересоваться. Давно ведь не виделись. Приезжай завтра в Сокольники. На наше место, не забыл ещё, где другольки банк мечут? В три часа приезжай.

Он открыто и широко засмеялся и встал из-за стола.

— Вот собственно и всё.

— Кто будет? — нахмурился Ширяй.

— Все, — пожал плечами гость. — Дед, Звонарь, Артист. Да вся элитка. Приходи.

Пилигрим снова заржал и вышел из кабинета. Ширяй какое-то время сидел молча. Ждал, пока гость уйдёт подальше. А потом выдал многоэтажную матерную конструкцию и обрушил на стол кулаки.

— Доволен? — спросил он у меня. — Ты доволен?

— Не совсем, — ответил я честно. — Не совсем. Я что сказать хотел, если я вам сейчас не нужен, дайте распоряжение, пожалуйста, мне отлучиться надо.

— Отлучишься, — кивнул Ширяй и вытащил телефон. — Отлучишься.

Он набрал номер и заговорил:

— Алёша, у тебя готово? Хорошо. Тогда давай, приступай. Нет тянуть не будем… С кого? А начинай прямо с Краснова. Давай, посылай за ним человечка.

Ширяй закончил звонок и уставился на меня тяжёлым взглядом.

— Знаешь, что такое полиграф? — спросил он. — Сейчас узнаешь. Сейчас узнаешь…

23. Как будет лучше для семьи

Я посмотрел на Ширяя с изумлением. Он откинулся на спинку своего королевского кресла и смерил меня взглядом, полным торжества.

— Серьёзно? — ухмыльнулся я. — Меня на полиграф? Ну, вы удивили, Глеб Витальевич.

Ухмыльнулся я вполне естественно, да и удивился тоже, но сказать, что ситуация меня забавляла и не вызывала никаких опасений, было бы ложью. Впрочем, где правда, а где ложь нам ещё только предстояло разобраться с помощью детектора. А вот мышь моя, разобралась сразу и запаниковала. Мне даже пришлось её рукой прижать.

— А, схватился за сердце, симулянт?

— Именно, — кивнул я.

— Кривляйся, кривляйся, — проговорил Ширяй и растянул губы в мефистофельской улыбке. — Двуличный тип. Сейчас мы тебя выведем на чистую воду. Ты, кстати можешь отказаться от испытания. Но это автоматически переведёт тебя на минус первый этаж, туда, где Алёша становится Малютой. Времена такие, Серёжа. Времена.

Улыбка Ширяя была издевательской и полной превосходства,