Черная кровь Марса - Вадим Викторович Шарапов

покусывая нижнюю губу в сомнении. Эксперимент с образцом из Р-17 дал ошеломляющие результаты, но они были неполными, словно часть информации была намеренно скрыта и зашифрована. А что, если ключ к расшифровке лежит в более древнем, более сохранившемся образце?

Сразу же, не давая себе времени засомневаться, Елена открыла криоконтейнер в герметичном боксе. Достала пинцетом крошечный осколок льда, в котором, как ей казалось, угадывались темные вкрапления. Манипуляторы робота положили осколок на предметное стекло рядом с каплей субстанции из Р-17. И тут, повинуясь внезапному наитию, Ковальчук совершила грубейшее нарушение — сдвинула два образца вместе.

Мир взорвался цветом.

Она больше не сидела в лаборатории. Девушка парила над поверхностью Марса — она сразу поняла это — но не сегодняшнего, каменистого и мертвого, а совершенно иного, неузнаваемого. Внизу, насколько хватало глаз, простиралась темная водная гладь — огромный океан, несущий мелкие волны под легким ветерком. Берега, изрезанные глубокими заливами, утопали в зелени — не такой, как земная, более сизой, со странным металлическим отливом, но, несомненно, живой. По склонам холмов росли невысокие, корявые деревья с толстыми, похожими на канаты стволами, а в небе, под облаками, метались стаи крупных, похожих на стрекоз существ с перепончатыми крыльями.

— Так вот какой ты был, Марс, — прошептала она, и ее голос прозвучал в этой галлюцинации неожиданно громко, словно она воплотилась здесь физически. — Сколько же лет прошло? Миллиарды…

Пейзаж сменился. Теперь Елена стояла на широкой площади, вымощенной полированным камнем теплого персикового оттенка. Площадь окружали здания — но совсем не такие, к которым привык человеческий глаз. Это были не башни и не купола, а скорее гигантские закрученные столбы, сложенные (а может, выращенные?) из того самого загадочного материала, что они видели в пещере под Р-17. Шестигранные «Соты», из которых состояли эти столбы, переходили одна в другую, образуя причудливые, асимметричные, но удивительно гармоничные конструкции, пронизанные галереями и переходами. Стены сот мягко светились изнутри — тем самым фиолетовым, пульсирующим светом, который Елена уже видела в ледяной пещере.

И повсюду были они. Призраки. Выглядящие вполне живыми, высокие, тонкие, с тремя руками и огромными фасеточными глазами. Они двигались плавно, почти невесомо, переговариваясь друг с другом — не голосами, а едва уловимыми изменениями в свечении, короткими жестами, изменением положения тела. Некоторые парили в воздухе, другие стояли на платформах, поднимавшихся над городом. В их движениях чувствовалась целеустремленность, спокойствие и… грусть — глубокая, тяжелая, словно они знали, что все это очень скоро исчезнет.

— Вы — Древние, — выдохнула Елена, и в этот момент одно из существ, стоявшее ближе всех, повернуло к ней голову. Его фасеточные глаза, сотканные из тысяч крошечных граней, встретились с ее взглядом — и она почувствовала, как в ее сознание вливается поток информации, слишком быстрый и насыщенный, чтобы его можно было осмыслить целиком. Но отдельные образы, вырванные из общего потока фрагменты запечатлелись в памяти намертво.

Вот десятки существ склонились над чем-то, напоминающим лабораторный стол. Вот они изучают нечто, похожее на трехмерную схему сложной сети, пронизывающей всю планету. Снова они же — опускают в недра Марса первые «семена», крошечные, светящиеся капсулы, из которых потом вырастут те самые «гнезда», что они обнаружили на Р-17. Но Елена теперь видела то, чего не замечала раньше: внутри капсул были наниты — первые, самые примитивные версии тех, что лежали сейчас на ее лабораторном столе.

А вот — мгновение катастрофы: небо, прежде голубое, затягивается багровой пеленой, за ней приходит бездонная тьма. Океаны вскипают и испаряются, города покрываются инеем. И Призраки, тысячи Призраков, медленно, неотвратимо погружаются в ледяные саркофаги, добровольно уходя в криосон, чтобы переждать катаклизм, погубивший планету.

«Мы не погибли, — прозвучал в ее голове голос — вновь не словами, а чистым смыслом, лишенным звуковой оболочки. — Мы остановили свое существование. Чтобы начать снова, когда уйдет Тень».

— Что такое Тень? Скажите! — из последних сил сформировала субвокальный вопрос Елена, чувствуя, что видение начинает меркнуть, а яркие краски тускнеют, уступая место обыденной реальности лаборатории.

Ответ пришел мгновенно: на сознание Ковальчук обрушился мыслеобраз чудовищной стрелы, копья отрицательной энергии, идущей из неведомых глубин космоса. Это копье не имело ни формы, ни цвета, ни сознания, но при соприкосновении с ним умирало все — растения, животные, сама порода превращалась в безжизненную пыль. «Тень» поглощала энергию, высасывала жизнь из попавших под удар планет, оставляя после себя только холодные, пустые оболочки. Марсиане создали нанитов как щит — гигантскую, распределенную по всей планете защитную сеть, способную распознать «Тень» и противостоять ей. Вот только этот щит не успели активировать. «Призракам» пришлось уйти в лед, оставив нанитов дожидаться тех, кто придет после.

«Вы — те, кто сможет завершить начатое, — прозвучал последний, почти растворившийся смысл. — Берегитесь Тени. Она вернется».

6

Елена открыла глаза. Она лежала на полу лаборатории, прижавшись щекой к холодному пластику, и совершенно не помнила, как упала. В голове стоял звон. Рядом, склонившись над ней, на коленях стоял Артем — откуда он взялся? — и осторожно, боясь сделать девушке больно, приподнимал ее за плечи.

— Лена! Лена, ты меня слышишь? — его голос доносился словно сквозь толщу воды, приглушенный и далекий. — Что случилось? Я чай принес, смотрю — ты на полу, глаза открыты, сама не двигаешься. Я уже хотел Нину вызывать…

— Не надо Нину, — прошептала Елена, с трудом разлепляя пересохшие губы. — Все в порядке. Я просто проводила эксперимент с образцами. И меня… унесло.

Она попыталась сесть, но голова закружилась, затошнило, и пришлось опереться на Артема, который, не говоря ни слова, обнял ее и прислонил к своему плечу. Несколько минут девушка просто сидела, закрыв глаза и восстанавливая дыхание. Внутри, под опущенными веками, словно бы все еще пульсировали обрывки увиденного — океаны, города-соты, катастрофа и гибель древнего Марса.

— Я их видела, — сказала она наконец, и голос ее, хоть и слабый, звучал ровно. — Марсиан. Древних. Они не вымерли, Артем. Они уснули. Заморозили себя во льдах Эллады — и не только там, по всей планете. А те наниты, которые мы приняли за живую нефть — это не топливо. Это их оружие, и, одновременно — память. Защитная система планеты. Но не только. Еще это зов о помощи.

— Помощи? — Артем нахмурился, и его брови, обычно спокойные, сошлись к переносице. — Нет, я тебе верю, Лен, но… Какой помощи они хотят? От кого? От нас?

— От нас, или от тех, кто придет после них, — кивнула Елена. — Они знали, что рано или поздно на Марсе появится новая цивилизация, а может