Черная кровь Марса - Вадим Викторович Шарапов

Она рассказала о том, как увидела чудовищный удар «Тени» и торопливо добавила:

— Понимаешь, Тень — это реальная угроза. Что-то, что уничтожает жизнь на планетах. Призраки были уверены, что она вернется.

Новиков задумчиво покачал головой. Елена, опираясь на руку Артема, с трудом поднялась и подошла к микроскопу. Образец на предметном столике выглядел по-прежнему — маслянистая, темная капля, в которой, недоступные невооруженному глазу, продолжали свое бесконечное движение колонии микроскопических механизмов. Но теперь девушка смотрела на них иными глазами. Она снова увеличила изображение до предела, и на экране проступили те же структуры — тончайшие, похожие на нейронные отростки, нити, соединяющие отдельные частицы в единую сеть. Теперь она точно знала: это не органика, а технология, созданная разумом, который опередил человечество на миллиарды лет. Внутри каждой частицы угадывалась сложная макромолекулярная структура, по-видимому, способная хранить информацию — и передавать ее при контакте с живым мозгом.

— Смотри, — позвала она Артема, отодвигаясь, чтобы он тоже мог видеть. — Теперь я абсолютно уверена, что это хранилище данных. Помнишь, Дед рассказывал про «Поющий песок» на плато Меридиана? Там еще что-то было про песчинки правильной формы, которые не могли образоваться случайно? Ну вот, пожалуйста, это оно же. Принцип тот же самый. Те песчинки — либо колонии таких же нанитов в иной форме, либо что-то еще, связанное с единым источником информации. Ты представляешь, Тем, вся планета когда-то была покрыта сетью таких частиц! Они связывали все воедино — города, океаны, даже самих Призраков. А «гнезда» под Р-17 — это узлы этой сети. Своего рода ячейки, обеспечивающие сохранность основного массива даже после гибели глобальной сети.

Новиков молча смотрел на экран, и его лицо, обычно непроницаемое, сейчас отражало целую гамму чувств. Он был человеком дела, привыкшим иметь дело с железом, с осязаемыми, конкретными механизмами, которые можно починить или заменить. Железо было сложным, но земным и понятным. Но то, что открывалось сейчас, выходило далеко за пределы его опыта.

— Общий смысл я уловил. Но все-таки, что нам с этим делать? — спросил он наконец, и в голосе его прозвучала та самая спокойная, почти будничная интонация, которая всегда возвращала Елену к реальности. — Ты говоришь, они предупреждают: эта самая «Тень» непременно вернется. И мы должны… что? Каким-то непонятным образом активировать эту их защитную систему? Или предупредить Землю?

— И то, и другое, — быстро ответила Елена, чувствуя, как внутри нее, на смену восторгу первооткрывателя, приходит спокойная решимость. — Но сначала — показать все Круглову. Он должен убедиться во всем лично, чтобы потом отправить данные на Землю. И Горелова неплохо бы подключить к исследованиям. Нам точно понадобится его помощь, чтобы расшифровать то, что я не успела увидеть. Наниты передали мне не только прошлое, но и, кажется, координаты точки, куда ушла «Тень» после того, как уничтожила Марс. Или, может быть, откуда она пришла…

Елена подошла к пульту, включила запись эксперимента и принялась диктовать, размеренно и подробно, фиксируя каждую деталь увиденного: цвет океанов, форму сот, строение тел Призраков, последовательность принятых мыслеобразов. Голос ее, хоть и дрожавший поначалу от переполнявших эмоций, звучал четко и уверенно. Она знала: увиденное сегодня ночью способно изменить все. Не только судьбу базы «Королев» или марсианской программы, но и, возможно, будущее всего человечества. Но для этого придется ответить на вопросы, которые неизбежно последуют.

7

Артем тем временем, убедившись, что Елена пришла в норму, поставил на стол две кружки свежезаваренного чая — крепкого, обжигающего и ароматного.

— Подарок из запасов Деда, какой-то новый сорт, — сказал он, размешивая в своей кружке сахар. — Выращивают на Урале, аромат исключительный. Называется «Челябинский метеорит».

Девушка медленно кивнула, не отрываясь от диктовки. Потом они сидели рядом на двух лабораторных стульях, пили чай и молчали, глядя на голографический дисплей, где вращалась астрономическая схема, восстановленная по памяти.

— Знаешь, — Новиков нарушил тишину первым, — я тебе уже говорил, что в детстве любил читать старые романы про космос, да? Так вот, в них всегда было просто: прилетели, увидели, победили. Ну, или подружились, обрели понимание, поспорили в конце концов. А здесь… Мы не воюем с марсианами, и не дружим, потому что их нет. Но, получается, что их наследие может нас убить, если мы ошибемся. Или, наоборот, спасти. Как в старых легендах про клады, которые приносят богатство, а в придачу к нему еще и проклятие. Выкопал сундук с золотом, а тебе — получите, уважаемый, и распишитесь.

— Мы не ошибаемся, — твердо сказала Елена. — Уже просто не можем. Раньше можно было, а теперь придется научиться понимать, что нам говорят. Слишком много поставлено на карту.

Она поставила кружку на стол и снова подошла к микроскопу. Наниты в образце успокоились, замерли в статичном покое, но Елена знала: стоит ей захотеть, стоит только снова коснуться контейнера, и они ответят. По новой покажут океаны, города, здания, передадут знания, которые ждали в глубине Марса миллиарды лет. Между ней и этой древней, нечеловеческой жизнью установилась связь. Хрупкая, не до конца понятная, но, несомненно, реальная.

— Ты же сможешь с ними поговорить еще? — спросил Артем, подходя сзади и кладя руки ей на плечо. — Не через приборы, а вот так, напрямую?

— Не знаю, — честно ответила Елена, накрывая его ладони своими. — Почти уверена, что да, смогу. В любом случае, я попробую. Только не сегодня, Тем. Слишком много впечатлений за раз — это опасно. Мозг у меня и так кипит, как автоклав под давлением.

— Автоклав — это неправильно. Давай-ка, отдыхай, — Артем мягко, но настойчиво развернул ее к выходу. — Я провожу тебя до каюты. А завтра пойдем вместе и все расскажем Круглову. Именно вместе. Я, конечно, ничего не видел и с марсианами не общался, как ты, но послужу тебе, так сказать, опорой.

— Ты самая лучшая опора, — тихо засмеялась она. Елена еще хотела возразить, сказать, что должна еще кое-что проверить, доделать, перепроверить — но силы вдруг разом кончились, как будто кто-то щелкнул тумблером выключения. Она с удивлением обнаружила, что ноги подкашиваются, веки слипаются, а внутри, вместо лихорадочной активности, откуда-то взялась глухая, всепоглощающая усталость. Девушка зевнула и послушно позволила увести себя из лаборатории, бросив прощальный взгляд на мерцающие огоньки приборов.

8

В коридоре, когда они уже подходили к двери ее каюты, Елена вдруг остановилась.

— Артемушка, — сказала она тихо, — любимый, спасибо тебе. За то, что пришел, а самое главное, за то, что сразу поверил. Если бы