Энчантра. Тринадцать клятв - Кейли Смит

Он покачал головой.

– Ничто не вечно. Кроме того, что ты меня разрушила. Все, чего я хотел, – свободы от этой проклятой игры. Но я ни секунды не колебался, от нее отказавшись.

– Почему ты не сказал мне? Ты обещал, что…

– Я пытался защитить тебя. Разве ты не видишь? Уверен, тебя создал сам король дьяволов, чтобы пытать меня за грехи.

– Какой же ты самовлюбленный ублюдок, – фыркнула она, ткнув пальцем ему в грудь. – Я заслуживаю быть центром своей истории. Я создана не для тебя.

– Правда, правда, ложь, – сказал он.

Ее сердце пропустило удар.

«Какой же ты самовлюбленный ублюдок» – правда. «Я заслуживаю быть центром своей истории» – правда. «Я создана не для тебя» – ложь.

– Я создана не для тебя, – повторила она, но на этот раз ее слова прозвучали куда менее убедительно.

– Тогда, может, это я создан для тебя, – произнес Роуин с отчаянием, словно его злил сам факт. – Иначе как ты умудрилась так глубоко запасть мне в сердце за столь короткое время? Почему всякий раз, когда я пытаюсь представить, что разрываю клятвы, мою грудь словно пронзает Охотничий Клинок? Пятнадцать лет я жил ради всех вокруг. Чах в этом проклятом месте. А потом появилась ты – и заставила меня смеяться. Ты дала мне надежду.

Женевьева хотела сказать, что думать, будто он создан для нее, – глупо. Но потом вспомнила, как он ждал ее, когда она постучала в дверь. Вспомнила, как ощущалось его тело внутри нее, к какому экстазу он ее приводил – как никто другой. Их общие шрамы. Их взаимопонимание. Их клятвы.

Моя душа – твоя душа. Моя кровь – твоя кровь. Навеки.

– Тени можно увидеть лишь в присутствии света, – сказал он со страданием в голосе. – Боюсь, когда ты уйдешь, видеть меня будет некому.

Она не знала, кто из них сделал первый шаг.

40. Жар

Если раньше она беспокоилась о переохлаждении, то теперь – точно нет. Роуин со знанием дела распускал шнуровку корсета и стягивал платье, углубив поцелуй и обжигая ее желанием. Женевьева вцепилась в его рубашку и просто разорвала ее, отправив пуговицы в полет по комнате. Он хмыкнул, оценив ее пылкость.

Когда на них не осталось одежды, Роуин нагнулся, подхватил Женевьеву под бедра и поднял, чтобы она обвила ногами его талию. Он перенес ее к дивану и усадил на подлокотник, а сам опустился на колени.

– Приподнимись, – приказал он, сжав ее бедра.

Она повиновалась, и он притянул ее к краю – Женевьева широко распахнула колени, открыв его губам доступ к самому центру ее существа. Роуин не стал тратить времени на прелюдии – просто зарылся лицом между ее ног, лаская языком клитор, пока она не промокла, а потом ввел в нее два пальца. Он сгибал их, входя и выходя, и продолжал терзать ее языком, словно умирая от голода.

– Обожаю твой вкус, – пробормотал он и прижался к ней губами. Его движения стали более томными, мучительно сладкими. – Черт, я мог бы остаться здесь навеки.

При этих словах ее настиг оргазм, быстрый и сильный – Женевьева вцепилась в диван и подалась бедрами навстречу Роуину, содрогаясь от спазмов. Она тяжело дышала, когда пришла в себя, но Роуин не собирался останавливаться. Она стала такой влажной, что диван под ней промок.

– Роуин, – всхлипнула она. – Пожалуйста.

– Пожалуйста что? – уточнил он, продолжая посасывать тугой узелок ее нервов.

– Трахни меня, пожалуйста.

Наконец, он отстранился – на губах играла самодовольная улыбка. Роуин подхватил Женевьеву под бедра и откинулся на спинку дивана, усадив ее сверху. Принялся целовать ее шею, спускаясь к груди, пока она терлась о его каменную эрекцию. Он втянул в рот сосок, и она застонала. Слишком громко.

– Тише, или мне придется остановиться, – предупредил он, переключившись на другой сосок.

Она тихонько всхлипнула, на этот раз тише. Он одобрительно прикусил напряженный бутон. Женевьева просунула руку, обхватила и сжала головку его члена. Бедра Роуина дернулись, и на этот раз слишком громким оказался он.

Женевьева одарила его надменной усмешкой.

– Ну, ты напросилась, проблема, – заявил он, переместил руки на ее талию и приподнял…

…чтобы с размаху насадить на свой член.

Она выкрикнула его имя, и он быстро зажал ей рот ладонью.

Убедившись, что она больше не закричит, Роуин сложил руки на затылке и приказал:

– Скачи на мне.

Она подалась вперед, чтобы упереться ладонями ему в грудь, но он покачал головой.

– Заведи руки назад и упрись в мои бедра. Я хочу видеть, как ты трахаешь себя моим членом – жестко, насколько сможешь.

Женевьева послушалась – прогнулась и выпятила грудь, обхватив его ноги за своей спиной. Она качнула бедрами вперед – раз, другой, – и его член коснулся мест, которые прежде казались недосягаемыми.

– Вот так, – похвалил он. – А теперь быстрее.

Она изменила темп и принялась двигаться в устойчивом ритме, пока мышцы не загорелись от напряжения, а на висках не выступили капельки пота. Спустя минуту она начала всхлипывать от страсти.

– Я знаю, – пробормотал Роуин, оторвав взгляд от ее тела, чтобы встретиться с ней глазами. – Знаю. Ты так хорошо его принимаешь. – Он застонал. – Ты самый потрясающий человек из всех, кого я встречал.

Она смогла выдавить в ответ только одно:

– Несомненно.

Он одарил ее ослепительной улыбкой. И одним плавным движением сменил позу – прижал ее спиной к дивану, по-прежнему оставаясь глубоко внутри. А потом он ускорился. Принялся беспощадно трахать ее, пока она не взмолилась о разрядке.

– Пожалуйста, – всхлипнула она. – Пожалуйста. Роуин.

Он опустил руку и прижал подушечку большого пальца к ее клитору, извлекая из нее очередной оргазм – ровно перед тем, как выйти и…

– О, ради всего святого, – эхом разнесся по комнате глубокий недовольный голос.

Спустя час Ковин и Роуин продолжали спорить, пока Женевьева выцарапывала ногтем на половице очередное поле для крестиков-ноликов. Из-за выбранных Эллин правил им предстояло держаться вместе до конца раунда, и Женевьева пыталась отвлечь их разными играми – лишь бы перестали пререкаться.

– Теперь ты первый, – сказала она Ковину.

Тот прервал перепалку с Роуином, опустил взгляд на доску и нацарапал в середине «Х». Женевьева поморщилась. Он всегда занимал центр.

– Грейв не съел своего близнеца в утробе, – в десятый раз повторил Роуин. – Севин выдумал это в детстве, чтобы пугать Эллин.

– Говорю же, мама сказала, это не просто сказки. А Севин просто подслушал разговор отца.