Энчантра. Тринадцать клятв - Кейли Смит

Где-то посреди ночи Женевьева снова оказалась с Роуином в библиотеке. Она еще никогда не проводила столько времени среди книг, но обнаружила у себя вкус к чтению, когда нашла подходящие истории.

Роуин оказался прав: «Темнейшие желания дьявола» – настоящий шедевр.

А еще она поняла, что ей гораздо больше нравится сидеть в согласном молчании с ним, чем делить тишину с кем-то еще – разумеется, лишь пока ее снова не начинало тянуть на разговоры.

– Тебе страшно? Из-за завтра? – наконец прошептала она. – Из-за того, как все закончится?

– Да, – признался Роуин. – Страшно.

– Но все ведь будет хорошо, правда? – спросила она с мольбой. – Потому что между нами больше нет тайн?

Пауза.

– Да, – согласился он.

Женевьева проснулась, прижимаясь щекой к груди Роуина. Его рука крепко обнимала ее за талию. Она зевнула и потянулась.

– Я не помню, как здесь засыпала, – сказала она сонным хрипловатым голосом, подняв на него взгляд.

– Ну да, – ответил он. – Ты уснула в библиотеке. Я отнес тебя в постель.

Она кивнула.

– Женевьева, мне нужно тебе кое-что сказать, – тихо произнес Роуин.

– Да?

– Я рад, что ты не послушалась меня в первый день, когда я велел тебе уйти. Что бы ни случилось дальше, ты должна знать: ты спасла меня.

– Ты тоже меня спас, – ответила она и провела большим пальцем по своему кольцу, а потом по браслету.

Он притянул ее к себе и поцеловал, как никогда прежде. Словно этот поцелуй мог стать последним.

Седьмой раунд Охоты

Финальный поединок

43. Лис

– Добро пожаловать на финальный поединок, – объявил Нокс, появившийся в бальном зале ровно в полночь. Кольцо Женевьевы запылало огнем.

Почти весь день Роуин был молчалив, хотя старался исполнять каждый ее каприз. Они поиграли в карты за обедом, в последний раз прогулялись по лабиринту и заснеженному саду, посмеялись над портретами его родных. Лишь тогда она осознала, что ни разу по-настоящему не рассмотрела его портрет. И сказала, что его затмевает Умбра. Он согласился.

Теперь они стояли рядом, напротив Нокса и Грейва, готовые к смертельной схватке.

– Прежде всего хочу поздравить вас, миссис Сильвер, – обратился к ней Нокс. – Вы официально выбраны фаворитом этого года. Пора получить приз. Надеюсь, вы помните, какой…

– Помню, – ответила она.

– Тогда представьте его, и он станет вашим, – велел Нокс.

Она сделала, как он сказал, и через мгновение почувствовала тяжесть в кармане платья.

– Этот финал станет особенным, – продолжил Нокс. – Обычно последний раунд Охоты – честная дуэль. У каждого есть шанс добраться до клинка, и побеждает тот, кто останется в живых. Но поскольку никто из членов этой семьи не справился с простой задачей – убить смертную девушку, – я решил изменить правила. И приз.

Женевьева замерла. Лицо Роуина оставалось непроницаемой маской. Грейв улыбался.

– Если я умру, будешь отвечать перед Салемом, – сказала дьяволу Женевьева.

Нокс усмехнулся.

– Не буду, если заберу твою душу и пообещаю истязать ее вечность, стоит ему хотя бы посмотреть в мою сторону.

Женевьева перевела взгляд на Роуина, но тот по-прежнему смотрел прямо перед собой.

– Итак, вот мое предложение, мальчики: если она умрет в течение часа, я освобожу вас, всех ваших братьев и сестру от контрактов со мной. Навсегда. В тот же миг.

У Женевьевы екнуло сердце. Дьявол выкладывал все свои козыри.

– И я максимально упрощу вам задачу, – продолжил Нокс. – Охотничий Клинок доставит ее душу ко мне. Роуингтон, ваши жизни больше не связаны чарами. Более того, я верну вам обоим магию. Раз она оказалась столь… неуловимой.

Женевьева попятилась, когда Грейв резко повернулся – нет. Не к ней. К Роуину. Который по-прежнему никак не реагировал на слова Нокса.

– Окажешь честь? – спросил брата Грейв. – Или предоставишь это мне?

– Как благородно, – протянул Нокс, в притворном умилении прижав ладонь к груди. – Избавить брата от необходимости убивать собственную жену.

Женевьева покачала головой, отступая за пределы круга.

– Нет.

Нокс самодовольно улыбнулся, и она услышала грохот собственного сердца.

Тогда Роуин повернулся к ней – маска безразличия наконец исчезла.

Он улыбался – как лис, наконец-то поймавший зайца.

– Я хочу, чтобы ты знала: я искренне сожалею о том, что сейчас сделаю, – сказал он.

44. Заяц

Женевьева сорвалась с места и побежала. Совсем как жертва, которой ее всегда хотел видеть дьявол.

В голове лихорадочно метались мысли, когда она выскочила в фойе и бросилась к парадной двери. Ноги горели, но она заставляла себя двигаться вперед – к лабиринту. Теперь она знала каждый поворот как свои пять пальцев.

Пробегая по узким проходам, она ловила отражения в зеркалах, встроенных в колючие стены. Обезумевшая девушка в роскошном платье – и преследующий ее лис, похитивший ее сердце.

Когда она выскочила в середину лабиринта, Роуин уже ждал ее.

У него за спиной появился Грейв.

Следом возник Нокс и встал рядом с Грейвом, ухмыляясь до ушей. Кольцо на пальце так раскалилось, что казалось, вот-вот прожжет кожу.

– Спасибо, – искренне сказал ей Нокс. – Это будет поистине грандиозный финал.

Роуин шагнул вперед. Женевьева пятилась, пока не уперлась спиной в живую изгородь.

Ад был соткан из клубящейся тьмы и тайн, как и мужчина перед ней.

– Я тебя ненавижу, – процедила она, когда чернильные щупальца магии из его рук обвились вокруг ее запястий и горла и пригвоздили к стене лабиринта. Чувственная энергия, которая всегда искрилась на коже при его близости, заставила ее стиснуть зубы и сопротивляться влечению, медленно разгорающемуся в крови. Когда его тени окутывали ее в прошлый раз, на них было гораздо меньше одежды. Он последовал за тенями, неслышно подходя все ближе, пока не прижался грудью к ее телу.

– Любовь. Ненависть. Лишь разные имена одной страсти, – сказал он. – Как легко и быстро порой стирается грань, верно?

– Нет, – вскипела она. – Мне всегда будет кристально ясно одно: я тебя ненавижу.

Он медленно склонился к ее уху.

– Докажи.

За его спиной послышался восторженный смех Нокса.

А потом Роуин прошептал:

– Две правды и одна ложь?

Она увидела, как Нокс и Грейв за его плечом обменялись недоуменными взглядами.

– Да пошел ты. Думаешь, после такого я поверю хоть одному твоему слову?

– Ну, давай, проблема, поиграй со мной, – поддразнил он с лукавой улыбкой.

– Ладно, – недобро улыбнулась она. – Начинай.

– Ты меня любишь, – начал он.

У нее перехватило дыхание.

Он