Энчантра. Тринадцать клятв - Кейли Смит

лестнице. Спускаясь, она наблюдала, как Салем подносит к Офи весьма сварливого По и та чешет призрачного кота за ушами. Офелия улыбнулась коту, и Салем запечатлел на ее губах поцелуй.

Женевьева прочистила горло.

– Вы меня звали?

Офелия отстранилась от Салема и протянула руку. В ней был сверток.

– Только что пришло тебе, – сказала она.

На упаковке был его почерк, но пакет оказался значительно толще всех предыдущих писем. И когда Женевьева разорвала обертку, она поняла, почему. Помимо обычного письма внутри лежала маленькая черная коробочка. Офелия и Салем обменялись любопытными взглядами, пока Женевьева открывала коробочку.

Внутри лежал золотой браслет с гравировкой: «Свет там, где ты».

Женевьева сглотнула.

Потом она развернула письмо.

Дорогая Женевьева,

Последняя часть нашей истории – момент, когда все разрушилось. Когда Нокс узнал, что принц дьяволов действительно связан с твоей сестрой, он отчаянно попытался взять тебя под контроль. И это сделало его уязвимым.

Ты придумала почти идеальный план. Никто даже близко не понимает, сколь умело ты извлекаешь из людей информацию и ее используешь.

Визит в сокровищницу Нокса подарил тебе идею.

Ты задумалась, как использовать жадность Нокса, чтобы он предложил нам то, чего мы желали больше всего, – свободу от Охоты. Если бы мы смогли убедить его попытаться удержать твою душу в заложниках, он захотел бы извлечь ее, а не убивать тебя. Если бы мы смогли поместить твою душу в медальон и сбежать, твой друг Салем мог бы тебя воскресить.

Формально извлечение души закрыло бы сделку, и мы могли бы уйти.

И тогда мы обратились к Грейву. Рискованно. Но в конце концов, мой брат оставался моим братом. А ты – это ты. Ты убедила его, что у нас все получится. Что он сможет посеять в голове Нокса нужную мысль – иронично, ведь он столько раз пытался тебя убить. Что, если Нокс согласится всех нас освободить, ему пора сделать правильный выбор.

Я рассказал о твоем плане Эллин, и она согласилась сдаться, когда поняла – вернувшись в ад, она сможет вытащить нашу мать из Ноксиума с помощью Уэллса и Севина. После Охоты Нокс все равно будет вынужден выполнить свою часть сделки и дать матери снадобье, но, по крайней мере, она сможет покинуть логово дьявола.

Осталось последнее – убедить в моем предательстве Нокса. Лишь ненадолго, чтобы он вернул нам с Грейвом магию.

Извлекать твою душу было рискованно. Салемаэструс чуть не убил нас с Грейвом, когда мы доставили тебя домой в таком состоянии. Думаю, он пощадил нас исключительно благодаря твоей сестре.

Женевьева, наш план прекрасно сработал, но возникло одно ужасное «но».

Салемаэструс сделал ровно то, что ты и предполагала: извлек твою душу из медальона и вернул в тело. Думаю, я никогда в жизни не испытывал такой боли, как в минуты, пока твое сердце не начало биться снова. Но оно забилось, ты проснулась и… не узнала меня. И это оказалось почти невыносимо.

Так жестоко – стать чужим для того, кто знает тебя лучше всех. Так жестоко – вкусить того, чем могла бы наполниться моя вечность: твоя улыбка, твое удовольствие, твой юмор, – и через мгновение все это потерять.

Так жестоко – если твои воспоминания никогда не вернутся, мне следует отпустить тебя.

Женевьева, проблема в том, что я не могу.

И не смогу никогда.

Я знаю – твои воспоминания не вернулись даже с этими письмами, а значит, скорее всего, не вернутся никогда. Но я никогда не перестану искать способ их вернуть. Если придется, буду искать весь остаток своей вечности, потому что она уже принадлежит тебе. Я отдал ее тебе в своих клятвах.

Я пойму, если ты не ответишь тем же. Если тебе нужно жить дальше. В наших клятвах звучало слово «навеки», но тогда я сказал тебе, что ничто не вечно.

Кроме моего стремления к тебе.

Искренне твой,

Роуин

Два месяца спустя

48. Ее кольцо

Женевьева следовала за Салемом и Офелией по французскому кварталу. Они направлялись в особый книжный, где любили торчать среди старых пыльных томов гораздо дольше, чем позволяло терпение Женевьевы.

Салем остановился перед уличным фокусником, который двигал стаканы с маленькими резиновыми шариками. Маг сходил с ума каждый раз, когда Салем показывал на неверный стакан, а под ним все равно появлялся шарик. Офелия уткнулась Салему в грудь, чтобы не рассмеяться.

– Я схожу за шоколадом в «Лору», – сказала Женевьева, заметив кондитерскую на углу.

– Возьмешь мне тоже? – попросила Офелия.

Женевьева кивнула, теребя браслет на запястье, и направилась к магазину. Она пробралась сквозь толпу туристов, глубоко погрузившись в мысли. Когда она подошла к входу, кто-то опередил ее и открыл дверь.

– Спасибо, – машинально сказала она и посмотрела на незнакомца.

И замерла.

Он оказался одним из самых красивых людей, что она когда-либо видела. Необычный янтарный оттенок глаз. Чуть растрепанные черные волосы. И золотое колечко в нижней губе, от которого все сжалось внутри.

Он улыбнулся, посмотрев на браслет, который она по-прежнему теребила.

– Привет, – пробормотал он.

– Привет, – ответила она.

Он собирался сказать что-то еще, когда раздался металлический звон – что-то упало на землю. Они опустили взгляды и увидели массивное серебряное кольцо.

Незнакомец наклонился и поднял его.

– Твое?

Это оказался перстень с печаткой: широкое кольцо, украшенное филигранными завитками вокруг плоского ониксового камня.

Она с улыбкой покачала головой.

– Я бы никогда такое не надела. Оно…

– Уродливое? – предположил он.

Она снова подняла взгляд на золотые глаза.

– Ты тоже так думаешь?

Но он не ответил. Лишь слегка наклонил голову и выжидательно на нее посмотрел. Словно чего-то ждал.

После долгой паузы она спросила:

– Что-то не так?

В странных золотых глазах промелькнуло разочарование, и Женевьева невольно подумала, что он выглядит… изможденным. Он сказал лишь:

– Будешь заходить?

– Ой. – Она моргнула, осознав, что он по-прежнему держит дверь. – Нет, пожалуй, я передумала.

Он кивнул:

– Тогда хорошего дня.

– И тебе.

Он закрыл дверь и отправился прочь, не сказав ни слова, а Женевьева наблюдала, как он уходит. Но чем дальше он оказывался, тем сильнее что-то ее подталкивало. Говорило идти за ним. И ноги понесли ее сами – прежде, чем она успела осознать. Сначала медленно. Несколько осторожных шагов. А потом она побежала.

– Подожди! – крикнула она.

Он резко обернулся.

– Я ошиблась, – сказала она, слегка запыхавшись. – Кольцо… оно