Энчантра. Тринадцать клятв - Кейли Смит

На его лице промелькнула надежда, когда он залез в карман и достал серебряное чудовище. Когда он протянул его Женевьеве, она могла поклясться, что в его взгляде мелькнула крошечная крупица облегчения.

Он внимательно наблюдал за ней.

– Спасибо, – сказала она.

Не теряя ни секунды, она развернулась и помчалась искать сестру, пока незнакомец не передумал и не забрал кольцо обратно.

В течение двух недель после той прогулки Женевьева плохо спала.

Она ворочалась, видя в снах лабиринты и зеркала. Темная фигура сопровождала ее в каждом видении. Но однажды ночью она увидела проблеск.

Человека. С золотыми глазами.

Женевьева вскочила с кровати.

Было далеко за полночь, когда она скинула одеяло, бросилась к туалетному столику и открыла верхний ящик, чтобы достать уродливое кольцо, которое дал ей незнакомец.

Она долго смотрела на него, чувствуя, как колотится сердце. А потом сделала странную вещь: надела его на безымянный палец.

И в голове начали расцветать воспоминания.

Они вернулись одномоментно, заполнили каждый уголок ее разума, словно дым. Голова шла кругом – сцены разворачивались одна за другой.

Прибытие к воротам Энчантры.

Как она впервые увидела его лицо.

Как надела свадебное платье.

Их клятвы.

Первый поцелуй.

Смерть в его объятиях.

Женевьева закричала и упала на колени, сжимая виски – боль от воспоминаний, которые снова вплетались в ее сознание, едва не лишила ее чувств.

Но она еще никогда не была так благодарна за боль. Как иначе, если он, наконец, вернулся к ней? В каждом захватывающем видении.

49. Воспоминания

Но сцена в аду была не ее воспоминанием, а его.

– Мне сказали, ты пришел заключить со мной сделку, Роуингтон Сильвер, – усмехнулся король ада, глядя на Роуина с трона, и пламя вокруг вздымалось в такт его голосу.

– Да, – подтвердил Роуин. – Я хочу заключить сделку, чтобы вернуть воспоминания любимого человека.

– Воспоминания твоей жены, верно? – предположил король.

– Да, – гордо заявил Роуин.

– Воспоминания хрупки, – продолжил король. – Они рассеиваются, словно дым на ветру, едва покидая разум. Поэтому зачастую их бывает выгоднее спрятать, чем уничтожить. Для их восстановления нужно много магии.

Роуин ждал.

– Я не особенно одобряю, когда создания ада сходятся со смертными, – продолжил король. – Но, возможно, за подходящую цену я мог бы тебе помочь.

Роуин поднял подбородок.

– Назовите цену.

Улыбка короля не предвещала ничего хорошего.

– Я хочу, чтобы ты использовал новообретенную близость с моим сыном и убедил его навестить меня.

Роуин нахмурился.

– Нет. Если Женевьева узнает, что я предал ради воспоминаний ее сестру, она никогда меня не простит.

Король пожал плечами.

– Похоже, это личная проблема. Если мои условия не подходят, можешь поискать помощь в другом месте.

Роуин сжал кулаки. Он должен предложить что-нибудь еще. Если потребуется, он будет стоять здесь вечно. Пока…

В его голове вспыхнула идея.

– Как насчет моего бессмертия? – предложил он королю. – Если вы не одобряете, когда создания ада сходятся со смертными, почему бы вам не связать мою жизнь с ее жизнью?

Король приподнял бровь.

– Интересно.

Они долго смотрели друг на друга молча – в воздухе висело напряжение, словно король собирался заставить Роуина сдержать обещание стоять здесь вечно.

Наконец он сказал:

– Я согласен на сделку. У тебя есть предмет, куда можно переместить ее воспоминания?

Роуин опустил взгляд и сорвал с пальца перстень – тот, который стал ее обручальным кольцом. Он передал его стражу-демону у подножия трона, и тот отнес кольцо к правителю.

– Но есть загвоздка, – начал король, вертя кольцо в руках. – Ты должен передать его лично, и она должна сама захотеть надеть его. Когда она это сделает, ваши жизни сольются. Согласен?

– Да, – твердо сказал Роуин.

– Отлично. И когда ты снова увидишь моего сына, – улыбка короля стала натянутой, – передай, что я терпеливо жду его возвращения.

Роуин слегка кивнул.

Король поднял руку, и сначала Роуин ничего не почувствовал. Но потом его высочество сжал кулак, и тело Роуина пронзила древняя магия короля дьяволов. Его чуть не вырвало на отполированный до блеска пол, когда он почувствовал, как важная часть его сущности вырвана из души, извлечена из магии и полностью уничтожена.

Когда все закончилось, король занялся перстнем, но Роуин не мог сосредоточиться на происходящем. Тяжесть смертности обрушилась на него, скручивая желудок. Он почувствовал слабость и едва держался на ногах. Заглянул внутрь себя, прощупал магию и вздохнул с облегчением: по крайней мере, она осталась нетронутой.

Из руки короля вырвалась яркая вспышка силы и прокатилась по залу, заставляя Роуина закрыть глаза. Когда все стихло, король поднял между ними кольцо, любуясь своим творением.

– Вечность в обмен на столь краткий миг в жизни смертного, – задумчиво произнес король и бросил кольцо Роуину.

Роуин поймал его и улыбнулся.

Он поклонился и развернулся, чтобы уйти. Но кто-то перегородил ему путь возле величественного выхода. Дьявол с узкими алыми глазами и длинными темными волосами.

– Передай Салему и мое послание, – прорычал дьявол.

Роуин прищурился.

– Кто ты?

– Неважно, – ответил дьявол. – Просто скажи ему, что я иду.

50. Правда

Женевьева выбежала из комнаты и помчалась вниз по лестнице.

Роуин. Роуин. Роуин.

Должно быть, ее шаги прозвучали довольно громко – пока она натягивала пальто, в фойе появился Салем.

– Черт возьми, Виви, что ты творишь? – возмутился он. – Середина ночи.

– Роуин, – выпалила она. – Роуин. Мои воспоминания. Энчантра. Нокс. О, черт.

– Что? – спросил Салем, когда она замерла.

– Лекарство, Салем. Лекарство! Я должна рассказать Роуину. Я должна рассказать Грейву. Нокс забрал мои воспоминания о лекарстве, но должно быть, магия короля их вернула, – пробормотала она.

Салем смотрел на нее, как на умалишенную. Возможно, так оно и было.

Женевьева посмотрела в его встревоженные изумрудные глаза, и в сознание прорвалось еще одно воспоминание. Имя, которым она раньше его называла.

Женевьева прогнала непрошеную мысль. Этот разговор можно отложить на потом.

– Виви? Салем? – раздался сверху сонный голос Офелии, которая спускалась по лестнице.

– Возвращайся в постель, ангел, – мягко сказал Салем. – У твоей сестры случилось какое-то озарение. Я разберусь.

– Салем, – осторожно сказала Женевьева. – Мне нужно идти. Пожалуйста.

Салем тяжело вздохнул.

– На этот раз постарайся не возвращаться домой замужем за каким-то незнакомцем или полумертвой, – сказал он.

Женевьева нырнула в теплую ночь.

Когда впереди показалось мерцание газовых фонарей вдоль набережной, Женевьева чувствовала себя абсолютно разбитой, растрепанной и уставшей. О чем она, черт возьми,