Эволюционный предел - Андрей Андреевич Красников

Осознав, что уже несколько минут сижу в кресле и думаю о каких-то пустяках, я встряхнулся, приказал системе открыть дверь, выбрался из челнока и полной грудью вдохнул воздух чужой планеты. Тот оказался пыльным, сухим и не очень приятным.

– Куда идти?

– Направо, шеф.

Пока мы шли к поблескивавшему на солнце металлическому сооружению, мимо нас проехали два погрузчика, а вдалеке улетел в облака здоровенный транспортник. Учитывая тот факт, что поставки ресурсов с этого направления происходили очень редко, цель его маршрута оставалась загадкой.

– Зайди в местную систему, узнай, куда летит этот корабль.

– Информация в доступном мне пространстве отсутствует, шеф.

– Ясно.

По большому счету, ситуация развивалась согласно моему же плану – дальние колонии стремительно наращивали автономность, выстраивали новые информационные контуры и начинали жить своей жизнью, полностью игнорируя центр. Но видеть это все рано было неприятно.

– Закажи транспорт, поедем в офис к местному директору.

– Да, шеф!

Борис Крамар не отказал себе в удовольствии задержать меня в приемной почти на сорок минут, но затем все-таки сжалился и разрешил пройти на аудиенцию. Я миновал открывшиеся передо мной двери, окинул взглядом роскошный интерьер просторной комнаты, а затем перевел взгляд на ее хозяина. Тот почти не изменился за прошедшие сто с лишним лет, оставшись точно таким же энергичным сорокалетним мужчиной, как и раньше. Собственно говоря, после терапии мы все всегда выглядели одинаково.

– Что, без железки явиться не мог? – поинтересовался директор, кивая в сторону робота. – Линда, закрой чертову дверь!

– Таков регламент, – ответил я, непринужденно подходя к столу и располагаясь в свободном кресле. – Рад видеть тебя здоровым и полным сил, дорогой друг.

Крамар дождался того момента, когда секретарша закроет кабинет, после чего развернулся ко мне и саркастически усмехнулся:

– Я тоже очень рад. Друг.

– Смотрю, вы здесь отлично развиваетесь. Расскажешь мне, куда час назад улетел транспортник?

– На экскурсию для выпускников инженерной академии.

– Правда?

– А что тебя удивляет? Думал, мы здесь в дерьме сидим и соломой питаемся?

– Ни в коем случае.

– Хватит издеваться, Шнайдер. Решил посмотреть на то, как вы грабите мою планету – иди, да смотри.

– С чего вдруг она твоя? – я удивленно поднял брови, демонстрируя крайнюю степень недоумения. – И почему именно грабить, если сюда поставляется огромное количество дорогостоящего оборудования вместе с ценными сотрудниками?

– Ты серьезно? – Крамар от возмущения подался вперед и даже облокотился на стол. – Огромное количество? Ты видел график поставок? Он стремится к нулю! А кого ты имеешь в виду, когда говоришь о ценных сотрудниках? Шесть миллионов филиппинцев, которых высыпали мне на голову за последние семь лет? Да пошел ты в задницу, Шнайдер!

– Мне кажется, ты слишком волнуешься. Не пробовал сходить к хорошему психологу?

– Иди к черту.

– Я видел графики поставок ресурсов с твоей планеты. Если говорить мягко, то вы здесь полностью обнаглели и началось это гораздо раньше того, о чем ты говоришь.

– То есть, ты признаешь сокращение объемов?

– Давай лучше выясним, признаешь ли ты сокращение ресурсных поставок. Насколько мне известно, здесь есть огромный склад трансурановых и тяжелых элементов, которые жизненно необходимы Содружеству. Я прилетел сюда узнать, готов ли ты передать эти запасы в центр.

– В центр? Тем сволочам, которые десятилетиями тормозят наше развитие? Чтобы мы утратили возможность развиваться самостоятельно? Да ты шутишь.

Я взял небольшую паузу, рассматривая собеседника и думая о том, что на самом деле означают его слова. На моей памяти ни один из директоров колоний не позволял себе вступать в прямую конфронтацию с инспектором, оскорблять руководителей Содружества и проявлять демонстративную агрессию – абсолютно все ограничивались жалобами, просьбами и попытками выбить себе лучшие условия. Крамар явно перешел на следующий уровень, но чем именно это было вызвано, все еще оставалось загадкой – бывший коллега мог утратить контроль над чувствами просто из-за встречи со мной, а мог сознательно пойти на эскалацию, ощущая за спиной надежную опору. Более предпочтительным являлся второй вариант.

– Что молчишь? Совесть мучает?

– Ты изменился, Борис, – вздохнул я, решив перейти к следующей стадии разговора. – Ты уже не тот человек, которого я знал раньше. Думаю, именно поэтому ты и твой лучший друг Хансен были исключены из списков на продление жизни.

– Что?

– Не пойму, чему ты сейчас удивляешься. Думал, можно годами заниматься саботажем и никто ничего не заметит?

– Сволочь.

– Знаешь, дорогой друг, я очень рад, что дожил до того момента, когда смог дать экспертную оценку твоему психологическому состоянию и навсегда закрыть для тебя будущее. Не нужно было тогда лезть в мою личную жизнь и говорить с Алисой.

Собеседник замер, около минуты смотрел мне прямо в глаза, а потом внезапно расслабился и позволил себе мимолетную презрительную усмешку:

– Значит, это все же был ты. Какая жалкая и подлая месть.

– Вряд ли ее можно назвать жалкой, дорогой друг.

– С радостью бы тебя прикончил, директор Шнайдер. Без тебя этот мир дышал бы гораздо легче.

– Вряд ли мой помощник это допустит, – хмыкнул я, кивая в сторону замершего возле двери робота. – Да и твоим помощникам не нужны такие осложнения.

– Не беспокойся о моих людях, мразь.

– Надо же, какие слова.

– Если ты думаешь, что я забыл о твоих преступлениях, то очень сильно ошибаешься. Ты очень сильно пожалеешь, что решил сводить со мной счеты из-за той шлюхи.

– Напомни, какая это стадия? Отрицание или гнев?

– Выметайся отсюда.

– С радостью, дорогой друг. Я уже сказал тебе все, что хотел.

– Надеюсь, ты сдохнешь в космосе. Забытый всеми и никому не нужный.

– Вряд ли, Борис, – усмехнулся я, вставая с кресла. – Но я обязательно разложу на твоей могиле цветы. Помни об этом, когда заметишь приближение костлявой.

– Пошел вон.

Следующие три года политический климат Содружества никак не менялся и все шло по отработанным десятилетиями сценариям, однако затем начала ощущаться именно та реакция, на которую я изначально рассчитывал. Флагманом процесса выступил китайский сектор, который устроил ресурсную забастовку и начал требовать от Земли передачи новых технологий, затем к китайцам присоединилось сразу несколько мусульманских планет, а дальше уже пришла очередь моих коллег