Наследник империи. Том 2 - Михаил Алексеевич Ланцов

по сходной цене. Да и на континенте их ничуть не меньше. Однако имелся нюанс — судя по внешним признакам это была не частная структура, а служба аппарата Австро-Венгерской империи.

И о ней никто, ничего не знал.

Вообще.

Он попробовал навести справки, но никакого эффекта это не дало.

Запахло подлогом или провокацией.

Однако человек лорда запросил встречи с тем дельцом, чтобы он смог изучить несколько листов, лежащих сверху, и сфотографировать их.

Осмотр показал — обычная гербовая бумага, типичная для австрийской канцелярии печатная машинка, судя по шрифту, знакомый стиль оформления документов и привычные сокращения. Если бы не специфика содержания, лорд Розбери подумал бы, что перед ним фото самой обычной архивной папки из Австро-Венгерской империи.

Это интриговало.

Сильно.

Но сумма уж больно приличная была. Даже для него.

Пятьдесят тысяч фунтов стерлингов.

Кошмар!

Грабеж средь бела дня!

Но он решился. Просто внутренне мотивируя это тем, что папка может стать доказательством существования важной, и быть может опасной, структуры у Франца Иосифа.

Купил.

Начал читать.

И не пожалел, с ужасом осознав, как далеко ушли люди императора в том же самом вопросе, что и он сам…

Гости тем временем рассаживались.

Первым вошел мистер Фредерик Майерс. Осунувшийся и потерявший за последние полгода изрядный вес, но все еще державшийся очень неплохо.

Следом — сэр Уильям Крукс, член Королевского общества и первооткрыватель таллия. Человек, которого одна половина Лондона считала гордостью британской науки, а другая — свихнувшимся на спиритизме чудаком.

Третьим вошел Генри Сиджвик из Кембриджа, типичнейший викторианский рационалист, который отчаянно искал хоть какую-то лазейку из материализма. Ну и являлся по совместительству одним из крупнейших исследователей паранормальных явлений.

За ним показался доктор Уэсткотт — формально врач и коронер, причем весьма успешный и респектабельный. Но при этом один из виднейших представителей мистического крыла британских масонов и глава английского отделения ордена розенкрейцеров, один из трех основателей ордена Золотой зари.

Ну и, наконец, глава этой самой «зари» — Сэмюэль Мазерс. Человек с присвоенным титулом и статусом чуть ли не главного мага Великобритании. Хотя, конечно, он последнее время все больше и дольше проводил время в Париже. Там интереснее. Там зарождается, как думает, новая школа магии. Да и он сам сподобился там храм древнеегипетскому божеству открыть и стать его жрецом…

Несмотря на всю странность, компания эта, в принципе, была допустимой. В 1890-е и не такие собрания случались. И даже министр иностранных дел Великобритании не выглядел здесь слишком уж неуместно. Встреча-то происходила у него дома.

Не доверял он родной «конторе».

Опасался.

Его уже один раз «погладили против шерсти» за излишний интерес к мистике. И второй раз он нарываться не собирался. Во всяком случае, не имея подходящих доказательств…

— Джентльмены, — произнес лорд Розбери, не отворачиваясь от огня. — Напоминаю. Все, что будет сказано в этой комнате, не должно покинуть ее стен. Вы дали слово. Формально — этой встречи нет, меня здесь тоже, как и вас.

— Прекрасное начало для заседания, — не удержался Сиджвик с усмешкой. — Собрание, которого нет, обсуждает то, чего не может быть.

Но никто не засмеялся.

Лорд Розбери повернулся. Взял с каминной полки тонкую тетрадь и сел рядом с гостями за стол.

— Вы, я надеюсь, ознакомились с кратким резюме по делу? — спросил он, бросив тетрадь на стол.

Все кивнули.

Молча и чинно.

— Хорошо, тогда я не буду повторяться.

С этими словами он открыл вполне обычную папку своего ведомства, даром, что толстую. И извлек на стол другую:

— Австрийское общество по изучению древней истории и наследия предков, — прочитал он, — Аненербе[1]. Джентльмены, в мои руки попал уникальный документ, который доказывает удивительные успехи наших коллег в исследовании паранормального…

И дальше он стал им читать страницу за страницей ту чушь, которую я для них сочинил…

Мы, если быть точными.

Петр Иванович Рачковский в этом деле выступал моим первейшим консультантом. Именно он обеспечил мне подходящую гербовую бумагу, притом достаточно старую, подходящие печатные машинки и образцы документов, типичные для австрийского документооборота. Последние были особенно важны и ценны. Без них мы бы попросту не смогли составить тексты в нужной стилистике.

О!

Как мы хохотали местами, выдумывая весь этот бред.

Строго говоря, я был не силен в космологии фантастических и игровых вселенных. Много что знал, так как в свое время изрядно читал. Но отрывочно. Из-за чего ни одной целостной картины предоставить не мог. И теперь собирал кадавра, склеивая его из научных гипотез и всякого рода фантастических вставок.

Так или иначе, но моя космология получилась сжатой, скомканной и предельно наукообразной. Мистическая вариация теории «Большого взрыва» в виде активации первоматерии и ее стремительное расширение, видоизменение. Ну и дальше какая-то мешанина из фрагментов квантовой, относительности и голографической теорий, а также многого иного. Все, что удалось выцепить у меня из памяти и хоть как-то собрать в непротиворечивую концепцию.

А дальше — мистика.

Которую я слепил из разных концепций. Самым вкусным и важным из всего этого являлось описание переходов с помощью некой «паутины». Визуальный эффект, который и трактовался как «проход в холмы». То есть, масса разного рода волшебных существ подавались как вполне реальные, просто не местные.

Гости.

Среди которых особенно выделялись сиды, да в разнообразии достойном DD и масштабе, подходящем для мира сорокового тысячелетия. Помнил я не все и отнюдь не детально. Поэтому много что выдумывал, пытаясь рационализировать мистический бред.

А весь документ был построен как протокол допроса Килуэ Зар Т’Лан иль Таль.

Тяжелораненой.

Его обнаружили в австрийских Альпах в 1886 году. Она выпала из прохода паутины, явно выходя из какого-то боя. И описывалась как чудом выжившая. Сама же папка датировалась концом 1887 года, поясняя, что подопечная стала быстро угасать. Раны ее затянулись, но она все равно умирала. Дескать, она уже стала бредить на своем родном языке, который не разобрать…

Лорд Розбери завершил читать подстрочный перевод с последнего листа и осмотрел присутствующих.

Они молчали.

Переваривали.

— Прошу высказывать, — произнес он. — Мистер Майерс, вам, как человеку, глубоко погруженному в вопрос, первое слово.

— Что говорят сами австрийцы? Вам удалось прояснить судьбу этой особы?

— Лишь пучат глаза и заявляют, что ничего не понимают, и что такого общества у них нет и никогда не было. Но я бы на их месте тоже молчал и все отрицал.

— Что нам дают эти