Фантастика 2027-127 - Геннадий Борчанинов

Я посмотрел глазами горностая, где именно находится окончательно низвергнутый князь, потом послал в эту область пучок золотых молний, ведь моей целью в этот раз был человек и одновременно исцелять с ударом я не хотел. Раздался вскрик, поток пламени мгновенно прекратился, и я услышал глухой стук падающего тела, потом приглушенный стон. Князь ещё жив, но похоже, смертельно ранен.

Первыми в проём нырнули несколько бойцов с гербом империи. Послышалась возня и стоны Салтыкова. Я поспешил внутрь комнаты, теперь у меня сработал инстинкт целителя. Да и к тому же очень хотелось, чтобы князь попал в руки людей императора живым, чтобы смог в полной мере ответить за все свои злодеяния, а также прочувствовать на собственной шкуре, каково это — быть почти на самой вершине, а потом скатиться к подножию.

Бойцы уже надели на руки Салтыкова блокирующие использование дара наручники, но выглядел он очень неважно, буквально держался из последних сил и не мог сопротивляться, только стонать от боли и бессильной ярости. Мои молнии нанесли серьёзные повреждения, но не смогли убить. Впрочем, я и не собирался, не ставил перед собой такую цель.

Я приложил руку к проекции сердца задержанного, направляя мощный поток целительной энергии, и только потом поднял глаза, встретившись с ним взглядом.

Такого взгляда я ещё не видел никогда: это была гремучая смесь жуткой ненависти и понимания, что это именно я стал причиной крушения его мира. А теперь я спасал ему жизнь, не давая уйти от правосудия в мир иной, не давая избежать долгих, изнурительных допросов и публичного унижения во время зачитывания вынесенного приговора и всего, что будет потом. Даже такой возможности я его лишил, столь не вовремя и неуместно вытаскивая его буквально с того света.

— Как же я тебя ненавижу, Демидов! — процедил Салтыков сквозь зубы, глядя мне прямо в глаза с расстояния вытянутой руки.

— Доброго здравия вам и долгих лет жизни, — невозмутимо ответил я, спокойно глядя в его глаза, переполненные злобой, раздирающей нутро. — Всего того, чего вы меня так упорно пытались лишить, Фёдор Николаевич.

— Уведите задержанного! — прогремел прямо за моей спиной властный голос приехавшего из Москвы прокурора.

Имперские бойцы легко подхватили уже не князя, поставили на ноги и повели к провалу в стене, чтобы затем провести мимо ошеломлённых слуг и родственников и усадить в специально оборудованную для транспортировки особо опасных пленников машину.

Больше всего запомнилось, когда Салтыков встретился взглядом с практически серой от горя дочерью. Сразу видно, девушка понятия не имела обо всех злодеяниях собственного отца, считая его идеалом. Впрочем, детям свойственно обманываться в своих родителях.

— Всё будет хорошо, Настенька, — произнёс Фёдор Николаевич перед тем, как его вывели из замка на улицу, где снова начал моросить докучливый дождь.

Мы уже рассаживались по броневикам, когда я услышал отчаянный крик Анастасии Салтыковой:

— Папа!

Возможно, она пыталась побежать за ним вслед, но кто-то удержал её, и дверь с гулким треском захлопнулась.

Глава 7

Конвой, ведущий пленённого князя Салтыкова, остановился перед броневиками, развернув задержанного лицом к замку. Лицо князя выражало полнейшее безразличие, но выглядел он резко постаревшим и осунувшимся. Фёдор Николаевич неторопливо водил взглядом вокруг, навеки прощаясь с родовым гнездом. Сомнительно, что ему удастся выпутаться после того, как я и мои люди нарыли на него столько сведений.

Через минуту перед ним остановился генерал, открыл папку с документами и громогласно начал зачитывать заготовленную речь:

— Салтыков Фёдор Николаевич задержан по приказу императора по следующим обвинениям.

Генерал сделал паузу. Его голос ещё отдавался эхом во дворе замка на фоне полной тишины. Салтыков нашёл в себе последние силы, чтобы выпрямиться и посмотреть в глаза обвинителю.

— В вину Салтыкова Фёдора Николаевича вменяется государственная измена, подготовка мятежа, создание запрещённого биологического оружия, финансирование террористической деятельности, убийство имперских граждан и другое, менее значимое. Согласны ли вы, Салтыков Фёдор Николаевич, с озвученными мной обвинениями?

Фёдор Николаевич, теперь уже не князь, стоял неподвижно и не проронил ни слова. В какой-то момент наши глаза встретились, и его лицо тут же исказилось от лютой ненависти — лично во мне он видел человека, разрушившего его планы и сломавшего жизнь. Он по-прежнему продолжал молчать, что с его стороны выглядело вполне благоразумно, спорить тут не о чем.

А ведь он мог просто не трогать меня и тогда, возможно, о его деятельности никто бы и не узнал. Так что сам виноват.

Генерал отдал приказ своим подчинённым, и на князя надели кандалы, соединив их с наручниками. Его довольно бесцеремонно запихнули в один из имперских броневиков, который ничем не отличался от остальных.

Странно. Сначала я думал, что это будет специализированный автозак. С другой стороны, так, наверное, правильнее: если вдруг его союзники, которые теперь наверняка считают его потенциальным врагом, решат напасть на кортеж, они не будут знать, в какой машине пленник находится. Воевать сразу с таким войском… Вряд ли найдётся тот, кто потянет против такого отряда, кроме самого Салтыкова. Но он теперь уже абсолютно бессилен.

Перед тем как Салтыков исчез в чреве броневика, я видел его последний взгляд на замок. У ворот собралась довольно большая толпа. Люди слушали и наблюдали молча, созерцая падение могущественного аристократа. Их представления о жизни в данный момент перевернулись и нависла неопределённость и неуверенность в будущем.

Теперь Салтыкова отвезут в столицу, где состоится суд, будет вынесен окончательный приговор и назначена мера наказания.

Парни торопили меня сесть в наш броневик, но я оставался на месте, провожая взглядом длинную вереницу машин с гербом империи. С моих плеч в этот момент свалился не просто груз, а целая гора.

Но, кроме облегчения, я ощущал некую пустоту внутри. Противостояние, которое длилось довольно долго, сложно и запутанно, теперь закончено. Салтыков повержен и больше не угрожает, но кто-то внутри меня подсказывал, что это ещё не всё. Далеко не конец…

— Поехали, — сказал я ребятам и направился в сторону броневика.

— Наконец-то, — пробубнил себе под нос Стас. — Со всей этой беготнёй опять есть захотелось.

— У тебя, кроме гастрономических интересов, ещё какие-нибудь бывают? — с ухмылкой спросил его Матвей.

— На себя лучше посмотри, — отмахнулся Стас. — Была бы твоя воля, ты бы круглые сутки с тарелкой ходил, даже в уборную.

— Вот не надо мне тут… —