Фантастика 2026-151 - Сергей Тамбовский

— Тогда решено, — согласился Владыка и обернулся ко мне. — Однако я хочу сказать, что покорён. Принцесса так любит и уважает своё королевство, что это вызывает моё искреннее восхищение, — серьёзно отозвался Макс. И я совсем не ожидала очередной подставы от монарха, а он тем временем обратился к моему отцу: — Ваше величество, я так покорён красотой, умом и великодушием вашей дочери, что хочу сделать ей подарок, если вы, конечно, позволите.

Глава 7

И смотрит на меня так ехидно. Я не сразу почувствовала подвох. К нам медленно приближался вчерашний мужчина, Илиас, кажется, — телохранитель или просто наставник, я так и не успела понять — внешне он не был похож на его величество, только цветом волос, да и выглядел старше, ему уже явно за сорок. Он нёс в руках зелёную бархатную подушечку, на которой лежало восхитительное сапфировое колье.

— Я думаю, что сапфиры — это те камни, которые невероятно подходят вам, ваше высочество, — произнёс Владыка. — Позволите?

Кивнула не я, а мой отец, давая своё согласие. На нас смотрели гости. Уверена, все уже мысленно нас поженили и ни для кого в этой столовой не было секретом, зачем явился король Рамании в Бриоль — для женитьбы, никак иначе.

Монарх Рамании поднялся. Его пальцы осторожно прикоснулись к шее — невесомо, легко, так, что у меня побежали мурашки по коже. Я не сразу сообразила, что он планирует сделать. Защёлка моего медальона поддалась легко, и вскоре сам медальон поменялся местами с сапфировым колье — он остался лежать на подушечке, а мою шею холодило дорогое украшение.

Я даже сделать и сказать ничего не успела, настолько быстрым было это действие. Неужели он понял?..

Я совсем не по-королевски сгребла обратно свой медальон и смущённо пояснила:

— Это всё, что мне осталось в память о матушке, а ваш подарок поистине великолепен. Благодарю вас, ваше величество.

— Вам я готов подарить целый мир, — откликнулся Максимилиан, причем всё ещё стоя слишком интимно близко мне мне.

— Вы сама щедрость, — отозвалась я сквозь зубы.

Максимилиан вернулся на место, а отец продолжил беседу. Малика бросала на меня сдержанно-ненавистные взгляды, а я вяло доедала тост и собиралась приступить к яйцам-пашот. Безумно хотелось заглянуть в медальон, но я сдерживалась. И лишь когда покинула столовую, незаметно раскрыла защёлку — разумеется, чешуйки там уже не было. Значит, он всё понял? Понял, что это я тогда её украла, нашёл подтверждение вчера на озере, но забрал лишь сейчас — на глазах у всех, но настолько незаметно, чтобы вновь утереть мне нос?

Вздохнув, я в расстроенных чувствах отправилась на обязательную прогулку. Дворцовые девушки, не имевшие официального статуса фрейлин, но по сути ими являвшиеся, составили мне компанию. Они пересказывали последние слухи и ни на секунду, ни на один миг не давали мне забыть о его великолепии.

— У его величества десять дворцов по самым скромным подсчётам, — поделилась первая.

— Зачем ему столько домов? Мог бы раздать их, — заметила я.

— Но ведь это в разных землях и даже королевствах! Например, в Малоземье, говорят, стоит роскошный замок, обставленный по последнему слову магической техники, — доверительно сообщила вторая.

— А для бездомных детей он строит приюты, даже за пределами Рамании, на подвластных ему территориях.

— А что же касается бездомных взрослых? — попыталась я зацепиться хоть за какую-нибудь его провинность.

— Для них приюты не строят, — кивнула третья. — Но его величество обязал купеческие гильдии и большие фабрики брать таких на работу и предоставлять им места в общежитиях. А уж если они от таких тёплых предложений отказываются, значит, не так уж им и нужен комфорт.

Что ж, вполне разумно, даже сказать нечего. Восхваления его величества продолжились, причём уже по второму кругу. Вскоре хотелось рычать и негодовать, но было нельзя — у меня по расписанию значилась встреча с народом. Для этого я отправилась в малый зал для аудиенций.

Сегодня всего десять прошений лёгкой степени вовлечённости — кому-то помочь финансово, для кого-то решить вопросы несправедливого раздела имущества, а для других — получить благословение на брак, вопреки воле родителей. И вот последние как раз были такие.

В зал вошли трое. Две полные женщины неопределённого возраста: на них было столько косметики, что каждой можно было дать как сорок или пятьдесят, так и шестьдесят лет. Первая — в изумрудном платье, скромном, но весьма достойном, а вторая — в красном бархате, видно, что чуть побогаче первой. Между ними плёлся мужичок лет тридцати, невысокий и худенький, он горбился, и свежевыглаженный синий костюм смотрелся на нём смешно, словно на вешалке. Лакей объявил их:

— Мистер Венабль, миссис Венабль и мисс Тайбол!

Сначала я удивилась. Супруги с разлучницей? Я даже приподнялась на троне и только тогда заметила, как дверь справа от возвышения приоткрылась и вошёл его величество Максимилиан со своим наставником. Они вольготно расположились на мягких стульях и даже не посмотрели на меня. Хочет последить за мной?

Я нахмурилась и вновь устремила свой взор на просителей. И вовремя, так как там после глубоких реверансов в мою сторону происходила преинтереснейшая мизансцена: мистер Венабль собирался пойти с мисс Тайбол, но миссис Венабль вовремя схватила его едва ли не за шкирку и отправила в левую сторону импровизированного судилища, где и усадила на стул рядом с собой. Мистер Венабль если и пытался сбежать, то вяло и нерешительно.

— Доброго дня, уважаемые дамы и господа, — начала я. — Что же вас привело на аудиенцию к принцессе?

— Ваше высочество! — воскликнула мисс Тайбол, подскочив с места. Массивные перстни и колье на её руках звякнули, хотя они почти вплотную прилегали к коже полноватой женщины. — Вы должны прекратить этот произвол и помочь мне!

— В чём же должна заключаться моя помощь? — с интересом уточнила я.

— В решении брачного вопроса, разумеется! — подтвердила мои догадки женщина и указала на свою оппонентку. — Она не хочет отдавать мне своего сына!

— Простите, — стушевалась я, — а вы собираетесь его усыновить?

— Ну разумеется, нет! Жениться! То есть выйти замуж, — исправилась мисс Тайбол и нахмурилась. — Но миссис Венабль категорически против этого брака! Объясните же ей, что мой дорогой Доджик сам вправе решать, за кого ему выходить! То есть жениться, —