Чистое везение - Марьяна Брай

— Кирилл Иваныч честный человек. И когда понял бы всю схему, не позволил бы себе нажиться на этом, — уверенно подняв подбородок, ответила я.

— Это так. Но и я не планировал оставить тебя с носом. Прежде чем предложить тебе свою помощь, скажи, как ты видишь её? — очень мягко, тихо и словно боясь напугать меня, спросил он, глядя мне в глаза.

— Я хотела бы остаться здесь. На любых правах. Просто жить и понимать, что меня не выставят на улицу. Ну и… нужно будет отчислять процент моему кредитору. Он невелик. От меня не получили расписки, но я дала слово и хочу исполнить обязательство, — да, я понимала, что никакого решения вопроса в моём ответе не было. Это были мои «хотелки», да и только.

Но Николай не хмыкнул, не засмеялся, даже не расстроился, что не получил хоть какого-нибудь внятного плана. Он просто смотрел на меня, покусывая иногда нижнюю губу.

— Собирайтесь. Мы едем на вечер к Дарье Дмитриевне, — вдруг резко сказал мне он и, поднявшись, протянул руку, — наденьте то ваше платье, в котором мы недавно прогуливались. А еще… попросите Варвару сделать вам прическу. Она умеет, потому что до самой смерти матушка Кирилла Ивановича пользовалась только её услугами. И хочу сказать, выглядела она получше множества самых модных женщин.

— Как? Куда? — не поняв, переспросила я и встала.

— Туда, — он указал на дверь, ведущую из столовой в жилую часть дома. — Я пока попрошу Никифора найти нам извозчика. И не забудьте мой пиджак.

Он заторопился и вышел в коридор, больше не ожидая меня.

— Езжай, Елена, — с этими словами вдруг открылась дверь в кухню, и из нее вышла Дуняша. — Дарья Митревна — умная барыня. Да не простая барыня она! И при дворе была столько, что графьям некоторым и не снилось! И наследство смогла удержать! И в дома её лучшие зовут то и дело! А она ить не ко всем ишшо идёт! Ежели Николай Палыч хочет тебя к ней на ейный приём, значит, должна она помочь! — уверенно сообщила мне кухарка, которая, как многие любят выражаться: «способна управлять государством».

Только откуда наша Евдокия, так смешно осуждающая ученого за организацию дыхания для картошки, могла столько знать о Дарье Дмитриевне, для меня было загадкой!

Глава 58

Дарья Дмитриевна Еловских оказалась совсем не молодой особой, какой я её себе представляла. А ведь думала, Николай наш Палыч к ней, как к юной фее ездит. Даже уверена была! И злилась на неё за то, что отвлекла его от важного дела. Да настолько важного, что чуть беда не вышла.

Дарье на вскидку было что-то около сорока или чуток за сорок. С первой секунды я нашла её похожей на жену нашего великого Александра Сергеевича Пушкина: та же прическа, та же миловидность на грани детскости в поведении, а оттого и в выражении лица. Приподнятые, будто в постоянном удивлении, бровки, сложенные бантиком губки — всё, как полагается любимице общества.

Представили меня как барышню, склонную к анализу, бизнесу и вообще удивительный персонаж совсем не местного фольклора. Дарья рассматривала сначала с любопытством, как зверушку. Но потом, когда поговорила со мной, я заметила, зауважала, даже сравнила с женой декабриста. Я старалась не засмеяться.

Остальные гости, коим представлена я была исключительно Еленой Степановной, безо всяких дополнительных объяснений, шептались. А потом подходили к Дарье, явно с расспросами.

— Вы меня сюда в роли обезьянки привели? — прошептала я, когда Николай протянул мне бокал шампанского и тихонечко, краешком своего дзинькнул по нему.

— Я вас, Елена Степановна, сейчас оставлю на несколько минут, чтобы с хозяйкой поговорить. Это нужно исключительно для нашего с вами дела. А вы пока держите оборону. Оставайтесь загадкой. Причёска ваша сегодня меня очаровала, — вскинув взгляд на мою голову, он наклонился и последние слова прошептал на ушко.

Потом поклонился и, оставив меня одну в зале, где все разместились возле рояля и слушали игру молодого человека, подошёл к Дарье.

— Фанфарон чёртов, — шепнула я себе под нос, провожая взглядом его небрежную походку. Так в усадьбе он не ходил. Был прост. В огороде за работой его можно было спутать с каждым из студентов. Конечно, пока не принимался разминаться, показывая косую сажень в плечах.

— О! Наконец Николай Палыч предоставил нам возможность познакомиться, а то ведь слова вам сказать не давал, — темноволосая девушка лет девятнадцати, может чуть старше, в платье цвета… цветущего луга, как минимум, подошла сзади. Однако голос её был отнюдь не дружелюбным.

— Что? — я наклонилась и показала на уши, мол, в этой музыке утонула, настолько наслаждаюсь, что ничего больше не слышу.

— Добрый вечер, — почти в ухо, обдав меня ароматом душных духов, поздоровалась она. Я порадовалась, что эта “клумба” не стала повторять всё предложение.

И тут мне пришла в голову прекрасная идея!

— Йа плыохо слышу. С диетства, — коверкая язык, как одна из моих глухонемых московских клиенток, громко заявила я.

— Святы-ый Бо-оже, — протянула ле́дечка, почти не шевеля губами. Видимо, поняла, что по губам я понимаю и от этого пялюсь на её рот.

— Йа могу читать по губа-ам, — ещё громче объявила я, и люди у рояля начали оборачиваться.

А пусть он теперь сам это разгребает, раз оставил меня. Мог бы с хозяйкой и при мне поговорить. А то много здесь любопытных!

Девушка свалила, даже не представившись. Уверена, пошла рассказывать новость про Николая Палыча, приведшего с собой эдакий экземпляр! Ну и с Богом! — я щедро глотнула из бокала, и по телу разлилась радость.

Минут через десять, когда я обошла весь зал, рассматривая народ, обстановку, о которой мне раньше доводилось только читать в книгах классиков, заметила, как с балкона вернулись Николай с Дарьей.

Хозяйка слушала его и хмурила брови. Мне это не то чтобы не нравилось. Но если бы не шампанское, ещё бокал которого принёс слуга, накрутила бы себя знатно.

— Как ты умудрилась не собрать вокруг себя любопытных? — Николай как-то очень уверенно обнял меня за плечи и, кивнув Дарье, отправившейся к закончившим музицировать гостям, повёл на тот самый балкон.

Усадьба мне нравилась. В отличие от нашей… вернее, Вересовской, эта была обжитой, уютной, со множеством красивых безделушек, с коврами и элегантными шторами. А этот балкон, выходящий видом на большую улицу, словно создан был исключительно затем, чтобы люди, гуляющие по широким тротуарам, видели гостей, выходящих на него.

— Ну, как могла, Николай Палыч. Так: как ваш разговор?