Чистое везение - Марьяна Брай

Получился? — меня сейчас интересовало только это. А ещё передвижение «клумбы» среди гостей: прелюбопытнейшее, знаете ли, занятие — наблюдать, как разносится сплетня. А ещё мне хотелось сейчас же эту сплетню опровергнуть и посмотреть, как на девушку станут смотреть опростоволосившиеся гости. Я даже надеялась чуточку, что успею это провернуть до возвращения Николая.

— Боюсь представить, зная ваше воображение! — хмыкнул он.

— А давно вы меня стали на «вы» называть? — вдруг остановилась я.

— Ровно с той ночи, когда вы мне про дыню рассказали! — уверенно, словно сам помнил этот момент, ответил ученый.

— А я думала из-за того, что здесь иначе неприлично, — предположила я.

— Нет. Кстати, я решил, вы скажете, что с того дня, когда спасли меня. Тогда бы я вас точно на ты называл. И ещё… — он взял меня за локоть и теперь уже более уверенно повел на балкон.

—...Ещё, Елена, я бы хотел вернуться к общению на «ты»… и в мою сторону тоже. Уверен, это нас даже сблизит! — вот чего я не ожидала, так этого предложения!

— Сблизит? А у нас есть такая задача? — я не смотрела на него, а разглядывала гуляющих по проспекту людей.

— Такая есть! Ты сейчас, если быть честным, всю усадьбу на себе тащишь, — я такого просторечья от Николая не ожидала, но ему, как ни странно, шло.

— И? — все ещё не понимала я.

— Да-а… Варвара мне всё рассказала…

— Я знаю!

— Нет, вообще всё! Даже то, чего не знает мой кузен. И я его в этом прекрасно узнаю, Елена. Он дальше своей рассады и семян ничего не видит. Сейчас вот эта пшеница его. До этого были рожь и горчица, которая землю восстанавливает. Но я уверен, что вам и это не в удивление! — он потянул за локоть, отворачивая меня от улицы, и встал передо мной, по сути, лишая возможности отвернуться, не задев его бедром.

— И что это меняет? Мне нужно было где-то закрепиться. И это я делаю для себя, в том числе. Где бы я бесплатно нашла помещения для своих бань? — честно призналась я.

— Есть в этом логика, но больше в этой истории человеколюбия и взаимопомощи. Вы ведь сейчас для нашего дела, как…

— Очень надеюсь стать симбионтом, если вас тяготит понятие партнера, — выпалила я, вспомнив про этих самых симбионтов. О них мои внуки столько знали и столько рассказывали на примере мультфильма про рыбку Немо, что темой я владела, можно сказать, профессионально.

— Ну вот, опять вы меня заставили восхититься! — как-то опустив плечи и малость сдувшись, прошептал учёный.

— Да не обижайтесь вы, Николай… — я сделала паузу и потом, решив-таки принять его предложение, продолжила без отчества. — Так что же с Дарьей? Могу я быть в курсе нашего общего дела? Симбионт я или партнер? — я уже почти смеялась. Шампанское и его растерянный вид делали своё дело.

— Можете. Только вот… этот вариант вам может не понравиться! — улыбнувшись и заметив, что моя улыбка тает, он вроде как даже воспрял духом!

Глава 59

Больше от Николая я и слова не услышала о разговоре с Дарьей. Он отвечал только, что всё обдумать нужно. А торопиться как раз нельзя ни в коем случае!

В таком незнании прошла следующая неделя. В воскресенье я засобиралась в гости к батюшке. Николай сам взялся отвезти меня и настоял, чтобы я назвала время, в которое приехать забирать. Но я пообещала, что отец меня лично вернёт. Так и получилось.

Внимания Николая ко мне стало так много, что я начала его избегать. В огороде он вечно находил работу поблизости и вёл с собой свою дюжину. Пока я работала в парилке или осматривала проделанную работу печника, ошивался недалеко, а потом, будто нечаянно, подходил и заводил совершенно неожиданную тему для разговоров.

Особенно его интересовала здесь уже искренне моя «шуба» из скошенной травы, уложенная на картошку. Земля и без того была отличного качества, но редкие дожди в июне только подтверждали мою идею: укрытые гнёзда буйно цвели, огромные кусты зелени разрослись ровными рядами. И оценить это можно было даже невооруженным глазом.

Думала я больше о семье своего отца, чем о беде, ждущей меня со стороны тётки. И чего она прицепилась ко мне? Какого чёрта ей не давала покоя моя счастливая жизнь? Завидовала? Да не похоже! Может, узнали ещё до разговора с Варей, что с отцом общаюсь?

— Никифор мне тут рассказал, что ты погоду угадываешь? — с очередной неожиданной темой Николай «поймал» меня возле открытых ворот склада.

Там ребята уже выкопали траншею под сток, а сейчас парили по очереди клиентов, кучно попёрших после очередной рекламы в газете. Я добавила там всего строчку про рюмку наливки на выходе от нашего заведения. Во время па́рки у нас алкоголь был строго запрещён. Даже приехавших “под градусом” мы разворачивали: мол, опасно и всё такое. А вот на выходе, на здоровье!

— Ну, для Никифора это можно и так назвать, а для учёного такое называют явлениями природы или наблюдением за погодой, — я прошла внутрь склада и уселась на штабель досок, распиленных уже для настила на пол.

— Значит, ты наблюдаешь? — он прошел и сел рядом. Нечаянно или нарочно задел мою руку, которой я упиралась в доски.

— Наблюдаю, — чуть не ляпнув, что, мол, пожила и знаю, как бывает.

— Дождь будет? — с каким-то больно уж игривым прищуром смотрел он на меня.

— Будет, и скоро будет, — жара стояла адская вторую неделю. Воздух стал таким густым, что казалось: может полыхнуть от спички. — Видите… видишь, ветерок легонький потянул? И все словно замерло. Сейчас начнется. Идёмте в дом, — я спрыгнула, но в этот же момент Николай поймал меня за руку.

— Давай посидим. Здесь прохладно, — он не приказывал, а просил.

— Теплицы надо закрыть, — я попробовала освободиться, но он не отпускал моей руки.

— Никифор пошёл закрывать. И сказал мне, что в прошлый раз так и было. И это ему сказала ты. Садись, — в относительной темноте его глаза, на которые сейчас попадал лучик солнца из двери, казались желтыми. И пушок на гладко выбритом подбородке и щеках блестел то ли от пыли, то ли просто от бликов.

— Хорошо, — я села обратно. И в это же время по крыше застучали сначала легкие, наверное, выпаривающиеся на полпути до земли капельки. А потом над землёй будто кто-то открыл кран. И полило!

— Раньше тебя назвали бы колдуньей. Но я не стал бы раскрывать о тебе этой тайны, — по-мальчишески заговорщицки, но громко, чтобы