Мастер Темного Пути. Том 1 - Мосян Тунсю

этот раз Вэй Усянь пролежал не смыкая глаз до самого утра. Когда наконец слабость и онемение во всём теле прошли, он неторопливо, прямо под одеялом, стянул с себя верхнюю одежду и сбросил на пол. Затем развязал пояс Лань Ванцзи, намереваясь раздеть и его.

Однако под обнажённой ключицей он увидел след клейма – и замер как громом поражённый. В памяти сама собой всплыла спина, вдоль и поперёк исполосованная шрамами от кнута вразумления.

Осознав, что слегка перегнул палку, Вэй Усянь попытался вернуть всё как было, но его спутник, видимо, сквозь сон почувствовал холод и, нахмурившись, медленно открыл глаза.

А потом кубарем слетел с кровати.

Оно и неудивительно, что Ханьгуан-цзюнь, воплощённое благородство, так перепугался, что это самое благородство мигом улетучилось. А то! Проснулся после попойки, чуть ли не в обнимку с полуголым мужчиной – и при этом сам не то чтобы совсем одетый!

Вэй Усянь между тем скромно прикрылся одеялом, выставив напоказ гладкие плечи.

– Ты… – выдавил Лань Ванцзи.

– М-м-м?

– Вчера вечером я…

Вэй Усянь подмигнул ему и, подперев щёку ладонью, загадочно улыбнулся.

– Ах, ну ты дал вчера волю рукам, Ханьгуан-цзюнь!

Лань Ванцзи застыл ни жив ни мёртв.

– Что, совсем ничего не помнишь? – продолжал шутник.

Лицо Лань Ванцзи стало белым, как бумага: похоже, и правда всё забыл.

Ну вот и славно! Если бы тот помнил, как Вэй Усянь улизнул к Вэнь Нину, да если бы начал задавать вопросы, вышло бы неловко: соврёшь – нехорошо, скажешь правду – ещё хуже.

В кои-то веки Вэй Усянь смог отыграться за все те случаи, когда, пытаясь подшутить над Ханьгуан-цзюнем, в итоге сам ронял себе на ногу камень. Хотелось развить успех и добить противника, но осторожность взяла верх: вдруг после такого Лань Ванцзи вообще откажется с ним пить? А ведь Вэй Усянь уже строил планы на их будущие совместные попойки! Решив, что надо уметь вовремя остановиться, он откинул одеяло: мол, смотри, штаны и сапоги на месте.

– Какой же ты добродетельный муж, Ханьгуан-цзюнь! Не переживай, я просто пошутил. Чуть-чуть распахнул твои одежды, и всего-то. Ты по-прежнему чист и непорочен, как первый снег.

Лань Ванцзи будто окаменел. Не успел он и словом обмолвиться, как на пол что-то упало и разлетелось вдребезги – уже второй раз кряду. Оставленные на столе мешочки цянькунь взбеленились и опрокинули чайник с чашками. Они дёргались так яростно, как никогда прежде, – и немудрено, ведь на волю рвались целых четыре части трупа.

Накануне вечером одного из исполнителей дуэта уложило вино, а второго уложил первый, так что играть «Упокоение» им было недосуг. Сейчас же, глядя на мрачное лицо Лань Ванцзи, Вэй Усянь забеспокоился, что тот, не ровён час, тут же на кровати упокоит его навек, и мигом перевёл тему:

– Сначала важное – остальное потом!

Он впопыхах накинул верхнюю одежду, скатился с кровати и потянулся к только что поднявшемуся на ноги Лань Ванцзи. Вэй Усянь всего лишь хотел поддержать его под руку, но могло показаться, будто он снова покушается на облачение Ханьгуан-цзюня. Тот, ещё толком не придя в чувства, шарахнулся назад и обо что-то споткнулся. Опустив взгляд, он обнаружил Бичэнь, который так и провалялся на полу всю ночь напролёт.

В этот миг шнурок одного из мешочков цянькунь ослаб и из узкой горловины показалась мертвенно-бледная рука. Она уже наполовину выбралась из заточения, когда Вэй Усянь, порывшись у Лань Ванцзи за пазухой, выудил оттуда бамбуковую флейту.

– Да не пугайся ты так, Ханьгуан-цзюнь. Просто вчера ты взял мою флейту, а сейчас она мне позарез нужна.

С этими словами Вэй Усянь заботливо поправил на нём одежду и затянул потуже пояс.

Лань Ванцзи посмотрел на него сложным взглядом, словно хотел расспросить о своих пьяных похождениях, однако долг был превыше всего, так что он сдержался и, переведя дыхание, достал гуцинь. Мешочков цянькунь у них теперь было три: в одном хранилась левая рука, в другом – ноги, а в третьем – туловище; вместе они составляли уже почти целое тело. Под влиянием друг друга все части источали ещё больше тёмной энергии, оттого и впадали в неистовство.

Пришлось сыграть «Упокоение» три раза подряд, прежде чем они наконец присмирели.

Вэй Усянь заткнул флейту за пояс и уже потянулся, чтобы собрать их, но вдруг ахнул:

– Да ты при жизни упражнялся не жалея сил, братишка!

Пояс погребального одеяния развязался, и воротник съехал набок, открыв взору ладное тело с широкими плечами и узкой талией. На плоском животе проступали рельефные мышцы; они были развиты, но в меру – мечта любого мужчины.

Не сдержавшись, Вэй Усянь шлёпнул по мускулистому животу и воскликнул:

– Ханьгуан-цзюнь, только посмотри! Если бы я ударил его живого, мне бы так прилетело – будь здоров! Это ж сколько он тренировался?

Лань Ванцзи слегка дёрнул бровями, но промолчал. Когда же Вэй Усянь повторил свою выходку, он склонился и, не меняясь в лице, принялся собирать части тела с пола. Вэй Усянь благоразумно отошёл в сторонку. Закончив, Лань Ванцзи наложил на мешочки сдерживающие печати и завязал горловины на несколько крепких узлов. Вэй Усянь как бы невзначай окинул взглядом собственное тело, затем насмешливо изогнул брови и поправил на себе пояс – как приличный человек, которым он никогда не был.

Покосившись на Лань Ванцзи, он обнаружил, что тот уже убрал мешочки цянькунь и теперь смотрит на него с таким видом, словно хочет заговорить, но не решается.

– Ханьгуан-цзюнь, ну что ты на меня уставился? – не без задней мысли спросил Вэй Усянь. – Всё ещё волнуешься по поводу прошлой ночи? Поверь, я ничего такого не делал, и ты, разумеется, тоже.

Лань Ванцзи поколебался мгновение, но затем, собрав волю в кулак, тихо начал:

– Прошлой ночью я отнял у тебя флейту, а кроме этого…

– Что? Хочешь знать, что ещё натворил? Да ничего особенного, просто болтал много.

Лань Ванцзи судорожно сглотнул.

– О чём?

– О всяких пустяках. Вот говорил, например… что любишь…

Лань Ванцзи затаил дыхание.

– …Кроликов.

Повисла тишина.

Лань Ванцзи закрыл глаза и отвернулся. Вэй Усянь решил его подбодрить:

– Ну и что такого? Кролики милые, кому они не нравятся? Я их тоже люблю… особенно жареных! – Он рассмеялся. – Послушай, Ханьгуан-цзюнь, ты вчера столько выпил… Ну, вообще-то, не то чтобы много, но тебе, наверное, сегодня нехорошо. Давай так: умойся, попей водички, переведи дух, а как полегчает, тогда и отправимся в дорогу. В этот раз рука братишки указывает на юго-запад. Я пока пойду куплю чего-нибудь на завтрак, не