Мастер Темного Пути. Том 1 - Мосян Тунсю

в атаку. Едва завидев голубое свечение, гробокопатель тоже призвал меч. Его клинок окутывал такой же туман, и разглядеть, что это за оружие, было невозможно. Двигался незнакомец как-то странно: ему явно мешала ноша на спине. Мечи столкнулись раз-другой, затем Лань Ванцзи отозвал Бичэнь и крепко сжал рукоять. Лицо его потемнело.

Понятно почему: Вэй Усянь, хоть и не слишком разбирался в тонкостях боевого стиля клана Лань, ясно видел, что гробокопатель предугадывает все выпады Лань Ванцзи.

Не сказав ни слова, тот нанёс Бичэнем очередной удар, да такой мощный, что, казалось, он способен сокрушить горы и расплескать море. Гробокопатель шаг за шагом отступал, вероятно, сознавая, что против Лань Ванцзи долго не выстоять – по крайней мере, с трупом на спине, – и если бой продолжится, его скоро одолеют и схватят. Сунув руку за пояс, он вытащил тёмно-синий талисман.

Это был талисман перемещения!

С его помощью можно вмиг унестись за тысячи ли – правда, придётся потратить уйму духовных сил, а потом ещё долго их восстанавливать. Само собой, такое дело далеко не каждому по плечу, и этими ценными талисманами почти никогда не пользовались.

Видя, что гробокопатель вот-вот улизнёт у них из-под носа, Вэй Усянь второпях дважды хлопнул в ладоши, упал на колено и ударил кулаком оземь.

Сила, вложенная в удар, проникла сквозь толстые крышки гробов и разожгла в мертвецах пламя ярости. Послышался треск; вырвавшись из-под земли, в ноги гробокопателя вцепились две пары окровавленных рук! Однако тот даже бровью не повёл и потоком духовной силы просто отшвырнул их прочь. Тогда Вэй Усянь потянулся к бамбуковой флейте. Сумерки рассекла пронзительная трель. Из земли показались сначала две головы, а затем и два туловища. Мертвецы начали карабкаться вверх по ногам гробокопателя, сжимая его, будто в тисках; разинув рты, они изготовились вцепиться ему в горло и руки.

Тот презрительно фыркнул, будто хотел сказать «жалкие уловки», и прогнал по всему телу поток духовной силы. Только тогда до него наконец дошло, что он остался в дураках.

Нападавших-то он с себя стряхнул – но вместе с ними и труп, который тащил на спине!

Вэй Усянь захохотал во всё горло, молотя кулаком по ближайшему надгробию, а Лань Ванцзи одной рукой подхватил безвольное тело, а другой нанёс удар. Гробокопатель смекнул, что ловить здесь больше нечего. Он не справился бы с Лань Ванцзи даже один на один, как же тут выстоять сразу против двоих, особенно когда второй так и норовит подложить свинью? Не смея задерживаться, он швырнул под ноги талисман перемещения. Раздался грохот, к небу взметнулся столб голубого пламени. Гробокопатель исчез.

Даже если бы удалось его схватить, с талисманом он всё равно нашёл бы способ улизнуть. Но Вэй Усянь не слишком огорчился: незнакомец оставил им важную зацепку.

– Ну-ка, посмотрим, кого он выкопал.

Зрелище было жутковатое: трупу раскроило череп, но в дыре проглядывали не окровавленные мозги, а комья потемневшей ваты. Вэй Усянь одним махом оторвал искусно сшитую голову.

– Что за дела? – удивился он. – Тут похоронили куклу?

Ещё когда подхватил труп, Лань Ванцзи почувствовал его вес и сразу заметил нечто необычное.

– Это не совсем кукла.

На ощупь руки и ноги оказались тряпичными, а вот грудь и живот – на удивление твёрдыми. Вэй Усянь принялся срывать с трупа одежду. Как и ожидалось, туловище принадлежало человеку, а всё прочее сшили из ткани.

Кто-то использовал хитрый трюк, чтобы «обмануть» туловище: если голова и руки-ноги на месте, оно будет считать себя частью целого тела. Судя по цвету кожи и обрубку левого плеча, торс принадлежал их мёртвому «братишке». Именно за ним гробокопатель и явился.

Вэй Усянь выпрямился.

– Похоже, мы вышли на чей-то след, и они решили перепрятать улики. Правду говорят: лучше прийти вовремя, чем слишком рано. Как раз и встретились! – Он хмыкнул и уже серьёзно продолжил: – Но вот почему этот мутный тип так хорошо знаком с искусством меча клана Гусу Лань?

Очевидно, Лань Ванцзи и сам задавался таким вопросом; лицо его оставалось мрачным.

– Это совершенствующийся, и довольно сильный, – продолжил рассуждать Вэй Усянь. – Настолько, что сумел использовать талисман перемещения. Да ещё и скрыл от нас лицо и меч. С первым всё понятно: не хотел, чтобы его увидели. Но если ты никто и звать никак, зачем прятать меч? Значит, боялся, что оружие узнают. Неужели какой-то прославленный клинок? – Вэй Усянь осторожно спросил: – Ханьгуан-цзюнь, когда вы сражались, он не показался тебе… знакомым?

Он намеренно избегал называть имена: нельзя же просто взять и обвинить Лань Сичэня или Лань Цижэня.

– Нет, – твёрдо ответил Лань Ванцзи.

И Вэй Усянь не усомнился ни на миг. Ханьгуан-цзюнь был не из тех, кто умалчивает о важном и боится взглянуть правде в глаза. Раз он сказал, что не узнаёт противника, значит, так и есть. Лань Ванцзи лжи не выносил: попроси его солгать – и он лучше сам наложит на себя заклятие молчания, чтобы не издать ни звука. Что ж, два имени можно было с чистой совестью выкинуть из списка подозреваемых.

– Значит, задача усложняется, – заметил Вэй Усянь.

Лань Ванцзи убрал туловище в четвёртый мешочек цянькунь, запечатал его и надёжно спрятал. Ещё немного побродив по окрестностям, они повернули назад.

Подавальщик оказался честным малым. Другие лавки уже закрылись, но возле этой вывеску ещё не убрали, а внутри горел свет. Сам же слуга сидел у двери и торопливо ел из большой чаши. Увидев знакомых гостей, он обрадовался:

– А вот и вы! Я же обещал, что дождусь! Ну как, господа, видели что-нибудь интересное?

Вэй Усянь перебросился с ним парой шуточек и уселся с Лань Ванцзи за тем же столиком, что и днём.

У его ног по-прежнему громоздились полные кувшины вина.

– Кстати, – вспомнил Вэй Усянь, – на чём мы остановились? А то этот гробокопатель вылез посреди разговора, я и дослушать не успел.

Лань Ванцзи всё так же сухо и ёмко продолжил рассказывать.

Сюэ Ян, Сяо Синчэнь и Сун Лань один за другим как сквозь землю провалились – то ли умерли, то ли сгинули неведомо куда. После уничтожения клана Чан прошло несколько лет. Чан Пина и всех его уцелевших родичей за одну ночь изрезали на куски, а ему самому кто-то вырвал глаза. На этот раз даже подозреваемых не нашлось: все, кто был замешан в том старом деле, давно почили или бесследно исчезли. Однако, судя по останкам, орудием убийства стал меч Сяо Синчэня, Шуанхуа.

Вэй Усянь поднёс к губам чарку вина, да так и застыл.