Мастер Темного Пути. Том 1 - Мосян Тунсю

Первым делом Вэй Усяню на ум пришёл Бичэнь. Да, возможно, для освобождения Призрачного Генерала не подобает использовать меч последователя клана Лань, но до него добраться проще всего, да и Вэнь Нину не придётся далеко тащиться со всеми этими цепями. «Вернусь на постоялый двор. Если Лань Чжань уже проснулся – что ж, ничего не поделать. А если ещё спит, по-тихому одолжу у него Бичэнь».

Рассудив так, Вэй Усянь обернулся.

Перед ним стоял Лань Ванцзи.

Мимолётность

Глава 31

Вэй Усянь слегка оторопел. Он слишком увлёкся делом и совсем потерял бдительность, а для Лань Ванцзи подобраться незамеченным при желании было проще простого. В лунном свете лицо Ханьгуан-цзюня казалось таким ледяным, что у Вэй Усяня ёкнуло сердце.

Интересно, давно он тут стоит? И как много успел услышать? Неужели он только прикинулся пьяным, а сам всю дорогу шёл за ним по пятам? Положение, конечно, щекотливое: Вэй Усянь ведь о Призрачном Генерале и словом не обмолвился, зато стоило Лань Ванцзи прикрыть глаза – тут же тайком улизнул и вызвал своего подручного. Вот это стыдоба!

Скрестив руки на груди, Лань Ванцзи мрачно прижимал к себе меч; судя по виду, он был ужасно недоволен.

– Послушай, Ханьгуан-цзюнь… – попытался объясниться Вэй Усянь, чтобы разрядить обстановку.

Но тот и бровью не повёл.

Так Вэй Усянь и стоял, глядя на него, смущённо потирая подбородок и мучаясь неожиданными угрызениями совести. Наконец Лань Ванцзи опустил меч и двинулся вперёд – похоже, вознамерился покончить с Призрачным Генералом раз и навсегда.

«Плохи дела… Ну конечно, кого свалит с ног одна жалкая чашка вина? Наверняка он просто притворялся, а сам только и ждал, когда я призову Вэнь Нина, – чтобы избавиться от него!» – судорожно подумал Вэй Усянь, а вслух принялся увещевать:

– Ханьгуан-цзюнь, не горячись, выслушай меня…

Хлоп!

Лань Ванцзи влепил Вэнь Нину звонкую пощёчину.

Звук эхом разлетелся во все стороны, однако Вэнь Нин лишь пошатнулся, отступил на пару шагов и растерянно застыл на месте.

Теперь он больше не взрывался, как порох, но и безобидным всё же не стал: вспомнить хотя бы гору Дафань. Тогда совершенствующиеся его и пальцем не успели коснуться, а их уже разнесли в пух и прах – а кое-кого едва не удавили. Не прикажи Вэй Усянь остановиться, Призрачный Генерал перебил бы всех до единого.

Но вот Лань Ванцзи нанёс удар – и Вэнь Нин стоит с понурой головой, не смея ответить. Такому повороту Вэй Усянь порядком удивился, зато у него отлегло от сердца: если Призрачный Генерал тоже начнёт махать кулаками, попробуй этих двоих потом примири.

Лань Ванцзи, похоже, решил, что одной оплеухой не обойтись, и с силой толкнул Вэнь Нина в грудь, вынудив отступить ещё на несколько шагов.

– Прочь! – сердито рявкнул он.

В этот миг на Вэй Усяня снизошло озарение.

Лань Ванцзи вёл себя… как ребёнок!

Вытолкав неприятеля взашей, он словно бы воспрянул духом – и тут же вернулся к Вэй Усяню.

Тот окинул его внимательным взглядом.

Цвет и выражение лица Лань Ванцзи не изменились; казалось, он выглядит даже строже и благопристойней, чем обычно. Налобная лента повязана ровно, щёки не горят, дыхание не сбилось, на ногах держится уверенно – словом, всё тот же Ханьгуан-цзюнь, образчик невозмутимого совершенства. Но стоило опустить глаза, и обнаружилось, что с обувью вышла промашка.

Перед уходом Вэй Усянь разул его и кинул сапоги у кровати. Теперь же левый красовался на правой ноге, а правый – на левой.

Хуаньгуан-цзюнь, выходец из именитого клана и воплощение безупречных манер, ни за что не появился бы на людях в таком виде.

Вэй Усянь вкрадчиво спросил:

– Ханьгуан-цзюнь, сколько пальцев видишь? – и показал два.

Лань Ванцзи отвечать не стал. Он торжественно протянул обе руки и с крайне серьёзным лицом обхватил каждый палец.

Бичэнь сиротливо брякнулся на землю.

Вэй Усянь на миг потерял дар речи: с Лань Чжанем точно что-то не так!

– Ханьгуан-цзюнь, ты пьян?

– Нет.

Ну конечно: кто в самом деле пьян, тот ни в жизнь не признается! Вэй Усянь отнял свои пальцы, но Лань Ванцзи продолжал сжимать пустые кулаки. Вэй Усянь даже не знал что сказать – только и оставалось, стоя на прохладном ночном ветерке, любоваться полной луной.

Обычно люди сначала пьянеют, а потом валятся с ног. У Лань Ванцзи же вышло наоборот, хотя выглядел он как всегда: поди пойми, навеселе или нет.

В прошлом Вэй Усянь с кем только не пил – всяких затейников навидался: одни рыдали в три ручья, другие глупо хихикали, иные устраивали скандалы; кто-то засыпал мертвецким сном прямо посреди улицы, кто-то причитал, что жизнь не мила, кто-то ныл в пустоту: «Почему ты меня больше не любишь?» Но с подобным пришлось столкнуться впервые: Лань Ванцзи не буянил и не шумел, зато как выкинет что-нибудь с серьёзной миной – хоть за голову хватайся.

С трудом сдерживая смех, Вэй Усянь подобрал Бичэнь, повесил себе за спину и сказал:

– Ладно, давай возвращаться.

Нельзя позволить Лань Ванцзи шататься по улицам в таком состоянии – мало ли что ещё учудит!

На счастье, тот оказался вполне сговорчивым и, согласно кивнув, с самым благопристойным видом пошёл бок о бок с Вэй Усянем. Случайный прохожий непременно решил бы, что два близких друга ведут задушевную беседу под луной, и восхитился бы изяществом и гармонией этой сцены.

Вэнь Нин молча поплёлся следом. Вэй Усянь хотел было ему что-то сказать, как вдруг Лань Ванцзи обернулся и снова стукнул своего неприятеля, в этот раз по макушке.

И без того опущенная голова Вэнь Нина склонилась ещё ниже. Из-за трупного окоченения на лице не дрогнул ни один мускул, даже выражение белёсых глаз ничуть не изменилось, однако весь его облик говорил о незаслуженной обиде.

Вэй Усянь, не зная, смеяться или плакать, схватил Лань Ванцзи за руку.

– Ты чего дерёшься?

– Прочь! – рявкнул тот Вэнь Нину с неприкрытой угрозой.

В трезвом уме Лань Ванцзи бы такого себе не позволил. Да и вообще, спорить с пьяным себе дороже, так что Вэй Усянь уступил:

– Ладно-ладно, прочь так прочь.

Он достал бамбуковую флейту и поднёс к губам, но Лань Ванцзи тут же её отобрал.

– Не играй для него.

– Что за произвол?! – в шутку возмутился Вэй Усянь.

Лань Ванцзи мрачно повторил:

– Не играй для него.