Среди змеев - Марк Дж. Грегсон

– Я не остановлюсь, – шепотом грозится Себастьян. – Теперь, когда я здесь, тебя ждет много приятного. Не изволь сомневаться, принц.

По трапу его волокут на борт крейсера Стражи. Раненого бойца тоже уносят.

Я же, весь красный, отхожу в сторону. Возвращение Себастьяна неслучайно. Он что-то задумал, однако у меня нет времени выяснять, что же именно.

* * *

Грохоча подошвами магнитных ботинок, я иду по темным коридорам «Гладиана». Я снял резиновый костюм и переоделся в охотничью форму. Прошло несколько часов, но кожа все еще какая-то влажная, липкая. И зудит, хотя на мне была защита от кислоты. Арика предупреждала, что у нас, скорее всего, появится сыпь, но лечебная мазь должна справиться с ней за ночь. В идеале.

На груди у меня болтаются ветрозащитные очки, а за спиной хлопают полы черной куртки. На ночь мы надежно закрепились за серые скалы одного из островов, встав на прикол, для того чтобы восстановить силы.

Дозорную вахту несет «Смелый».

Тело двигается на чистом адреналине. Мне сейчас больше всего хочется поспать, устроившись на теплой койке. Я с трудом волочу ноги, словно вместо у них у меня тяжелые ходули. Тут из-за поворота появляются Родерик с Китон. Они останавливают меня. Родерик тревожно покусывает губу, но в глазах Китон сталь и решимость.

– Конрад, мы насчет возвращения Себастьяна… – говорит Китон. – Ему нельзя верить. Помнишь, что он творил с нашей командой? Он при помощи лжи и манипуляций стал капитаном. А лишившись этого чина, пытался убить тебя.

Я молчу.

– Избавься от него, – просит Китон.

– Как? – выгибаю я бровь.

Родерик задумчиво чешет затылок, и тогда Китон берет инициативу в свои руки. Война требует от нас идти на крайние меры. И борьба за жизнь – тоже.

– Возможно, убивать его не придется, – говорит Китон. – Своими руками. Мы ведь уже высаживали пленников на островах…

– Можем оставить ему припасов, – подсказывает Родерик.

– И когда все закончится, – продолжает Китон, – пошлем за ним кого-нибудь. Чем дольше держим Себастьяна при себе, тем больше шансов, что он устроит нам неприятности. – Она подходит ближе. – Мы ведь знаем, что у него, дерьма крачьего, вечно что-нибудь на уме.

– Мы поддержим любое твое решение, – похлопывает меня по плечу Родерик. – Только ты, пожалуйста, подумай над нашей просьбой. Если оставить Себастьяна, он принесет беду.

И они уходят, оставив меня в темноте коридора.

Я выдыхаю, прислонившись к стене. Мама хотела бы, чтобы я проявил милосердие, но могла ли она знать о таких людях, как Себастьян?

В мои мысли вторгается голос отца: «Если вдруг ощутишь жажду милосердия, разбуди в себе ненависть».

Что ж, Себастьяна я ненавижу люто, всеми фибрами души, однако… высадить его на острове? Это верная смерть. Убийство. Какова вероятность, что человек вернется из-за Края неба? Если не считать Мага, мы первые, кто проник сюда после Войны отступников.

Я отправляюсь дальше по коридору, силясь выжечь, к чертям, мысли о Себастьяне из головы, чтобы в конце концов поспать. Но не успеваю открыть дверь в свою каюту, как у меня зажигается камешек в запонке. Закрываю глаза.

Это Тара.

Ни минуты покоя. Чем более важным человеком становишься, тем меньше у тебя времени на личные нужды.

Я мог бы проигнорировать вызов, но лучше сразу со всем разобраться.

Спустившись на третий уровень, останавливаюсь на пороге безупречно чистой комнаты. Тара жестом приглашает войти, одновременно с этим наговаривая что-то о неизведанных территориях в звукозаписывающий камешек вроде того, который показывала Арика. Оглядываюсь. На длинной полке, которая крепится к стенке кронштейном, расставлены в алфавитном порядке книги. Над металлическим столом подвешены на магнитиках пишущие перья, а на самом столе разложены исписанные заметками листы бумаги. У Тары есть даже схематичная карта, где отмечены все наши перемещения.

Одета моя советница в повседневную одежду – вернее, повседневная она в понимании ученого: свободная багряная форма с эмблемой цеха на груди, – а ее рыжие волосы собраны на затылке.

На стене висит портрет моего дяди. Замолчав, Тара видит, что я смотрю на него. Думает, наверное, будто я впечатлен.

– Твой дядя великий человек.

Я молчу.

– Мало кто видит, на какие жертвы он пошел ради нынешнего статуса. Однако именно его твердое правление заставляет верить в то, что у нас есть шанс.

– Не думал, что ты такая ярая его сторонница.

– Я поддерживаю сильных, – отвечает Тара. – Что и положено при меритократии. А многие ли превосходят нашего короля в силе?

Я не отвечаю. Забавно, что она стала преемником мастера своего цеха, тогда как сам мастер, Чэн из семьи Ли, моего дядю не особо поддерживает.

Подавив в себе неприязнь к портрету дяди, перевожу взгляд на Тару.

– Ты хотела поговорить? – напоминаю.

– О, да, принц. – Она мнется в легкой нерешительности. – Ты должен подумать над одним вопросом. Это жизненно важно для благополучия наших островов.

– В чем дело?

– Гипотеза о Крае неба.

– Какая еще гипотеза?

– В цехе Науки верят, что облачная стена защищает целую экосистему от горгантавнов, и эти существа, – указывает она на схематичные рисунки, развешанные на стене, – созданы Нижним миром в качестве источника питания для небесных змеев.

Это – последнее, о чем я могу сейчас думать, однако Тара словно не замечает ничего и говорит дальше:

– Облачная стена – это защитный барьер, но похоже, – она делает паузу, – что эти твари приспособились к жизни здесь. Они… процветают. Возможно, лантиане возлагали надежду на свою стратегию. Хотели создать самоподдерживающуюся экосистему для горгантавнов, которые ослабляли бы Скайленд, не требуя жертв со стороны Нижнего мира. – Она выдыхает. – Существ с неизведанных территорий необходимо уничтожить.

– Они безвредны, мы это видели.

– Все так, но, если бы они вдруг сумели бежать, если бы Край неба пал, они распространились бы по всем пределам и кормили собой горгантавнов. Змеи и так угрожают островам, а теперь представь, что у них станет больше «естественной» добычи. Поголовье хищников растет и снижается в зависимости от наличия или недостатка пропитания.

– Пройдут годы, прежде чем новые звери распространятся по всему Скайленду.

– Мы видели, что бывает с приходом чужеродных видов. Горгантавны, блобоны, ацидоны – они не всегда обитали в Скайленде.

Я пристально смотрю на нее.

– Можно поступить как предыдущие поколения, – говорит Тара. – Оставить проблему потомкам, потому что сейчас она не так уж остра. А можно действовать на упреждение и решить ее, пока ситуация не усугубилась.

Выдохнув, я провожу ладонью по лицу.

– Тара, даже если ты права, у нас нет припасов. Нам нужно рационально расходовать боекомплекты и беречь оружие.

– Ну как-то уничтожить эту экосистему надо. Не позволяй эмоциям взять над тобой верх,