Среди змеев - Марк Дж. Грегсон

Мой голос звучит уже тверже.

Пение доносится и из коммуникатора. Присоединились закаленные солдаты и охотники с других кораблей. Наконец последние слова, прозвучав, подхваченные ветром, исчезают вслед за погибшими.

Китон сочувственно смотрит на меня. Вижу, что слова так и вертятся у нее на языке, но здесь вслух она их не произнесет.

Она бы сказала, что в случившемся моей вины нет. Как и в смерти Дрейка, как и в низвержении Холмстэда. Но даже если я не виноват ни в одном из этих несчастий, что я за лидер, если не смог их предотвратить?

Внезапно с шипением открывается спасательная капсула, которую сумел поймать Родерик. Мы оборачиваемся, однако, стоит стеклянному колпаку скользнуть в сторону, как я застываю на месте.

Брайс ахает.

Онемев, мы смотрим на того, кто с трудом выбирается на палубу «Гладиана». На нем мундир солдата Стражи, вот только это никакой не солдат: на вид мальчишка, черная челка падает на лицо, частично скрывая обнаженные в улыбке желтые зубы.

Мое сердце наполняется ужасом.

Это Себастьян из Авелей.

* * *

– Ты, – говорю, снимая с пояса трость и надвигаясь на него. – Какого дьявола ты здесь делаешь?

Себастьян пятится, выставив перед собой ладони:

– Я прибыл спасти своего лучшего друга, Конрада из Урвинов.

Пылая гневом, схватив заморыша за шкирку, я тащу его к ограде. Сейчас как сдавлю ему горло. Снова этот мелкий ублюдок у меня на борту! Как? Откуда?

– Разборки с применением силы – не путь Охоты, – напоминает Себастьян.

– А мы больше не на территории Скайленда, – рычу я.

– Выходит, – хрипло смеется Себастьян, – необязательно исполнять ваши приказы, ваше высочество?

Окружив меня, друзья просят отпустить Себастьяна, но стоит подойти Брайс, как он испуганно взвизгивает:

– Не трогай меня! Ты, лантианская предательница. Убийца и грязеедка из-под кислотных туч. ПРОЧЬ! ПРОЧЬ!

Брайс сверлит его взглядом. У нее подергивается глаз.

Стоит же ей отойти, и Себастьян успокаивается. Оправляет на себе замызганную куртку. Вид у него такой, словно его выкупали в луже грязи. Вот он расплывается в безумной улыбке, и я тревожно вздыхаю. Себастьян – воплощение темнейшей грани меритократии. Той, что толкает людей на тропу сумасшествия и порока.

– Ты, наверное, гадаешь, как я оказался на борту «Отважного», – произносит Себастьян.

Отвечаю злобным взглядом, и он широко улыбается. Любит, когда его слушают. Лучше всего просто не обращать на Себастьяна внимания, но мы должны выяснить, как он здесь оказался… да еще на корабле Стражи.

– Все вышло очень даже просто, – говорит Себастьян, посмотрев на свои грязные пальцы, а потом вытерев их о костюм Родерика. – Я проник во флот, чтобы присоединиться к экспедиции.

– Ты проник в Стражу? – Брайс скрещивает на груди руки. – Вот так запросто?

– Да. Прямо как ты, грязеедка, я затесался в их ряды. Было совсем не трудно. Пришлось только убить одного стража и присвоить его документы. Я выдавил ему глаза, – хихикает он.

У меня сжимаются кулаки. Невозможно понять, когда Себастьян говорит правду, а когда лжет. Порой он городит ерунду, просто чтобы повеселиться.

– Ваше королевское высочество, – обращается он ко мне, – я предостерегал вас от участия в этом походе, говорил, что он сломает вас. Но вы же всегда были так упрямы… Вот я и пришел спасти вас.

О, как же хочется кулаками стереть с его лица эту ухмылку. Сбросить его за борт, чтобы он растворился в черных тучах. Но нет, убийцей я не стану, даже из-за него. Щелкаю пальцем по камню коммуникатора и сообщаю остальным капитанам и коммандерам, что у нас на борту лазутчик.

– У нас на губе полно места, – отвечает Оба, коммандер стражей. – Мы его заберем.

– Только не говори, принц, что наше славное воссоединение продлится столь недолго, – надувается Себастьян. – А я-то надеялся наверстать упущенное. – И без предупреждения он щелкает пальцем по своему камню-коммуникатору: – Принц сломлен. Он погубит вас всех.

Одним ударом Родерик валит Себастьяна на палубу.

Тот сначала пыхтит, а потом со смехом произносит:

– Род, а ты, смотрю, на мясо налегал.

Китон срывает с его руки коммуникатор.

Я рычу от досады. Поверить не могу, что этот змей вернулся и мне снова придется с ним разбираться. Если этого не сделать, он все отравит, прямо как во время Состязания. Настроит против меня команды других кораблей. Потеря «Отважного» только сыграет ему на руку, ведь он – ядовитый гад.

Коснувшись затылка, Себастьян показывает нам кровь на пальцах:

– А я думал, что это Громила – неуправляемый и любит помахать кулаками. Кстати, где же наш здоровенный уродливый друг?

У меня подрагивает уголок рта. Себастьян всматривается в мое лицо, изучает его выражение… а потом разражается хохотом. Он смеется до слез и, чтобы не упасть, хочет опереться на ногу Родерика, однако тот отступает в сторону.

– Забавно, – говорит Себастьян, взяв себя в руки и снова вставая. – Какое-то время я считал эту команду особенной. Полной людей, поднявшихся выше меритократии. Думал, они больше заботятся друг о друге, чем о собственном возвышении.

– Он ушел искать родных, – поджав губы, отвечает Родерик.

– Родных? Это тех, которые его бросили? Тех, кто все разом погибли на Холмстэде?

– У тебя совсем нет сердца? – покраснев, негодует Родерик. – Это ведь был и твой родной остров.

– Да, но, знаешь, – зевает Себастьян, – со мной там обращались хуже, чем с грязью. Скатертью дорожка. Верно, принц?

Он толкает меня локтем в бок, и тут уже я срываюсь. Бью его кулаком под дых.

Согнувшись пополам, Себастьян падает на колени. Хрипит, пытаясь втянуть воздух, а когда ему наконец удается сделать вдох, он, держась за живот, снова смеется.

Подходит крейсер коммандера Обы, «Смелый». По трапу на борт «Гладиана» бегут несколько солдат. Они обступают Себастьяна, и поначалу он не противится. Однако потом я вижу на его лице знакомое выражение. То самое, с которым он сломал шею Саманте на поединке в Академии.

– Всем отойти! – командую я.

Слишком поздно. Себастьян наносит быстрый, выверенный удар в кадык одному стражу. Тот падает на спину, хватаясь за горло и выпучив глаза. Он задыхается. Себастьян сломал ему трахею.

– Лекарство! – просит Китон.

Ударом трости по лицу я снова валю Себастьяна на палубу. Тем временем его жертва извивается, беспомощно разевая рот и суча ногами.

Все кричат.

Себастьян, хоть и окосел от удара, все же сознает, что происходит, и лыбится. Вот же мелкое злобное крачье дерьмо. Тем временем прибегает медик-ученый, чтобы оказать помощь и вколоть пострадавшему лекарство.

Остальные стражи накидываются на Себастьяна. Пинают его и избивают до крови. Заковывают в наручники и грубо вздергивают на ноги. Он виснет у них на руках,