Песнь Ариадны - Guiltythree

Астерион изучал их выражения, его глаза поблёскивали от веселья.

«Довольно ужасающая правда, не так ли? Ах, но большинство из вас уже знали её, разумеется. Однако у вас также было впечатление, что она действовала от отчаяния — что она не могла оставаться бездействующей и молчаливой, увидев, как две великие армии столкнулись с угрозой уничтожения. Но осознание того, что всё это было тщательно спланированным, бесчувственным и преднамеренным спектаклем, заставляет смотреть на её действия в ином свете, не правда ли? Она знала цену своего поражения, да. Но она также знала ужасную цену своего триумфа».

Он холодно посмотрел на чемпионов Домена Человечества.

«Истина в том, что ваша богиня безжалостно играла жизнями сотен миллионов людей ради достижения своих личных целей. Она манипулировала и вводила вас в заблуждение, чтобы вы преследовали те же цели. Ей повезло выиграть… но что, если бы она не выиграла? Что, если не выиграет? О чём ещё она лгала, и сколько жизней она поставит на кон в следующий раз?»

Мёртвая тишина снова воцарилась в зале. Собравшиеся гости устремили свои взгляды на Нефис, которая оставалась молчаливой и спокойной на протяжении всей длинной тирады Астериона. Некоторые из них казались встревоженными и напряжёнными, другие же были просто сбиты с толку. Некоторые совсем не выглядели обеспокоенными услышанным, а ещё несколько казались потрясёнными и возмущёнными.

Почти все они были, по крайней мере, немного потрясены.

Ведь образ Меняющей Звезды, который они хранили в своих умах — и в своих сердцах — разрушался прямо у них на глазах.

Или, скорее, преображался. Превращался во что-то новое и неизвестное — возможно, более тёмное и пугающее, чем был раньше, а возможно, более блистательное и грозное.

Как бы то ни было, неизвестность всегда пугала людей больше всего.

Нефис вздохнула и встретила их взгляды, не отводя глаз. Она слабо улыбнулась.

«Я вижу, что многие из вас выглядят обеспокоенными. Однако там, в Божьей Могиле, когда ваши собственные жизни были под угрозой… я не припомню, чтобы кто-то из вас испытывал сомнения по поводу моего решения остановить Суверенов — даже если вы всё это время знали о возможных последствиях этого решения. Никто из вас точно не пытался прийти им на помощь и остановить меня. Несмотря на все жизни, которые якобы были поставлены на кон».

Когда несколько гостей в смущении отвели взгляд, она тихо усмехнулась.

«Но это не важно. Потому что всё это не имеет значения».

Повернувшись к Астериону, она заговорила спокойным тоном:

«Ты обвиняешь меня в игре человеческими жизнями… и я даже могу понять, как это может выглядеть с твоей трусливой точки зрения. Но я никогда не делала ничего подобного. Я никогда не рисковала жизнями этих людей. Ведь я знала с абсолютной уверенностью, что выиграю — что достигну Верховенства и уничтожу Суверенов, став хозяйкой всех Цитаделей, принадлежавших их Доменам».

Астерион усмехнулся.

«Да? Какое смелое заявление. Однако мне интересно… откуда ты могла это знать?»

Нефис слегка склонила голову, с любопытством глядя на него.

Когда тишина затянулась настолько, что казалось, будто натянута тетива лука, она наконец произнесла ровным тоном:

«Потому что такова была моя воля. Так что, естественно, другого исхода быть не могло».

Глава 2790

Нефис вздохнула, словно устав слушать тонко завуалированные оскорбления и вводящие в заблуждение намёки Астериона. Она помолчала несколько мгновений, а затем пронзила его холодным взглядом.

«Ты явился в мой дом без приглашения и потратил изрядное количество времени, швыряя мне в лицо оскорбления. Ты уже закончил быть помехой? Теперь моя очередь говорить?»

Это был её шанс защититься.

Однако она этого не сделала, словно не чувствовала в этом нужды. Вместо этого Нефис выбрала атаку.

Холодно глядя на Астериона, она сказала:

«Ты обвинил меня в многочисленных смертях на Забытом Берегу. Однако мне удалось помочь выжить как минимум сотне моих собратьев-Спящих. Сколько членов твоего культа спас лично ты? Ни одного… тебе не удалось спасти даже одного, ты сбежал в одиночку».

Лёгкая, презрительная улыбка исказила её губы.

«Ты также намекал, что мои достижения не так уж впечатляющи просто потому, что я не была первой. Однако будущему всё равно, кто был первым; ему важно только, кто лучший. Я достигла большего, чем когда-либо достигал ты, и столкнулась с большим количеством трудностей, чем ты. Иначе ты бы не чувствовал необходимости меня дискредитировать… не так ли?»

Нефис откинулась на спинку стула, по-прежнему глядя на Астериона с холодным презрением.

«Ты говоришь, что я не заслуживаю доверия и преданности. Но оглянись вокруг. Даже те, кто был когда-то моими врагами, теперь следуют за мной; между тем, каждый, кто был когда-то твоим другом, стал твоим врагом. Так кому из нас нельзя доверять?»

Она стиснула зубы.

«На самом деле, тебе не нужно отвечать на последний вопрос. Я уже знаю ответ. Мой отец тоже его узнал, пусть и слишком поздно… Неужели ты действительно осмелился описать, как он был предан и убит Суверенами, не упомянув, что ты тоже был одним из тех предателей? Что ты тоже вступил в сговор, чтобы уничтожить клан Бессмертного Пламени? Что твои руки тоже замараны кровью?»

Нефис тихо рассмеялась.

«Какая наглость».

Она помолчала несколько секунд, а затем слегка наклонилась вперёд.

«Наконец, ты долго и нудно рассуждал о том, сколько людей я подвергла опасности и как немногие из них выживут под моим правлением. О том, что я не гожусь, чтобы вести человечество в будущее. Так позволь же мне спросить… а скольких людей спасёшь ты? Насколько важно для тебя выживание человечества?»

Она снова откинулась назад и холодно посмотрела на него.

«Это совершенно неважно для тебя. И ты никого не спасёшь. Не потому, что не можешь, а просто потому, что не хочешь. Ты сам мне это сказал… мерзкий ублюдок».

Зал снова погрузился в тишину, чемпионы Домена Человечества следили за двумя Суверенами, затаив дыхание. Речь Нефис, казалось, развеяла чары, наложенные на них провокационными словами Астериона, и многие казались ошеломлёнными и сбитыми с толку самим фактом, что позволили ему вывести себя из равновесия.

Некоторые всё ещё были потрясены, но постепенно приходили в себя.

Лишь немногие по-прежнему выглядели встревоженными.

Несмотря на это, Астерион казался невозмутимым.

Он помолчал какое-то время…

А затем внезапно рассмеялся.

«Ах. Твои слова ранят меня, дорогая Нефис. В детстве ты была куда милее».

Ярко улыбаясь, он посмотрел на Кая и сказал искренним тоном:

«Я