Скверная жизнь дракона. Книга 8. Часть 2 - Александр Костенко

— Они так всегда? — Соя взглядом проводила орков.

— Проверка на вшивость, — я спрятал тубус с позвонком обратно в рюкзак, и шагнул в сторону холма, отгоняя скверное предчувствие. — Струхнём ли мы, или нет.

— А зачем?

— Мы на их землях и, пока что, не гости.

— Это я понимаю, — Соя дёрнула меня за рукав. — Но он ведь угрожал. Злой весь был. Зачем?

— Спроси чего полегче. У них слишком странные обычаи, чтобы в них хоть что-то понимать. Хотя… — я остановился и посмотрел за спину, где далеко за горизонтом тянулась к небу цепь гор с дворфийскими царствами. — В последние года мне начинает казаться, что это не у разумных странные традиции, а я — странный, что их не понимаю.

— Я тоже их не понимаю. Мы с хозяином их вместе не понимаем, — Соя довольно улыбнулась.

— В твоих словах нет повода для радости.

— Зато я с хозяином вместе, вот, — девочка потянула меня за рукав на верхушку холма. — А почему у них…

— Да что ж с тобой делать-то, мелкое наказание, а? — я с досады аж вскинул руки, на что Соя захихикала. — Да сколько ты ещё будешь меня доставать своей почемучкой? Что тебе не понятно-то?

— Почему у них на руках такое странное было, как с хвостом?

— Потому что так надо, — я тюкнул мелочь по темечку, на что Соя недовольно фыркнула. И продолжила требовать ответа, почему, видите ли, орки нацепили на руку тряпку, похожую на хвост кота. — Прекращай полировать мне мозг своей «почемучкой».

— Но почему? Почему, хозяин? Почему, почему, по-че-мууу?

— Я тебя сейчас выпорю нахер.

— Почему? — с ехидцой спросила та, самодовольно улыбнувшись.

— Мелкое наказание моей скверной жизни, — я раздражённо помассировал переносицу. — Вот чего ты решила меня достать, а? Ты недавно сидела с лицом покойника, а сейчас тебя будто в жопу змея укусила.

— Меня никто не кусал, я просто хочу узнать про эти тряпки.

— Ну, допустим, я тебе скажу. И что ты будешь делать с этой информацией?

— Не знаю, — девочка захлопала глазками и поправила собранные в хвостик волосы. — Но буду её знать. Пригодится, когда-нибудь. Хозяин ведь расспрашивал караванщиков за этим же. О традициях орков спрашивал, чтобы их знать, ведь так?

— Удивительно, но в твоих словах есть логика, — я покачал головой, на что Соя с ожиданием уставилась на меня. — Мы идём в племя Изумрудной Лисы. Тряпка в виде кошачьего хвоста означает, что это племя контролирует кто-то из кошачьих племён.

— А, зачем? У дворфов разные кланы не контролировали соседей.

— Может быть потому, что дворфы — не орки?

— Наверно, — задумчиво протянула Соя. Она несколько секунд молча поднималась вместе со мной на холм, прежде чем остановилась. — Но, зачем они контро…

— Да ты достала, — я аж затряс руками от негодования, на что девочка прыснула. — Нет, ну что вообще с тобой делать-то? Ты ж меня специально этими вопросами достаёшь! Что с тобой случилось за эти дни? Откуда столько энергии? В чём твой секрет, кот Борис? Ты хоть мяукни для приличия.

— Я не кот, я — Соя, — девочка самодовольно ухмыльнулась. — Мне вдруг весело стало. Мы же сейчас как там, на материке скверны, — Соя раскинула руки, намекая на широкие просторы вокруг нас. — Вместе с хозяином ходили всегда. И могли везде ходить. А в горе — там ходить мало где можно. Только в гнезде и по дромосам. И… И вот выехали, и только ехали, и города обходили. А сейчас вместе с хозяином, я и хозяин. Это приятно.

Я молча погладил Сою по голове, на что та довольно зажмурилась. Девочка подросла за прошедшие время, она темечком касается начала моей груди, даже чуть выше будет. Рост обычной одиннадцатилетки. Соя практически поспевает за мной, не отстаёт и не устаёт, лишь изредка поправляет неудобные лямки нового рюкзака. Купил его у дворфов, потому что старый для Сои маловат, но новый неудобен. Придётся в Трайске раскошелится на заказ рюкзака.

— Удивительная ты мелочь, — я не сдержал смешка. — Семь лет назад мясной куклой тащилась за мной и говорить не умела, а теперь я тебе всякие шмотки и прочее покупаю.

— Это плохо? — Соя захлопала глазками.

— Деньги — не то, что следует жалеть. Но уже этой осенью их у меня не останется. Надо будет экономить. И зарабатывать заново.

— Я помогу! Я же шить умею. И сражаться. Я с нежитью ведь разбиралась, да! И хозяин мне пояс подарил. Я помогу хозяину.

— Тебе сначала нужно вырасти, а уже потом о помощи думать, — я тюкнул девочку в лоб и продолжил подниматься на холм.

— Тогда я вырасту. Мне же нужно молоко, грудное? Я помню, хозяин именно это просил у дворфов.

— Тобой займёмся, когда разберёмся с неприятностями, или приплывём на северный материк.

— Потому что нас там никто не знает? — на вопрос Сои я назвал её молодцом, на что девочка растянулась в довольной улыбке.

Мы поднялись на холм. Ветер раскачивал кусты и островки разнотравья, на голубом небе плыли барашки облаков, а далеко впереди, зажатые между двух холмиков, торчали белёсые конусы вигвамов и юрт. Я показал Сое на белые точки, но девочка так и не смогла их различить. Что не удивительно, до них километров десять. Но если к стоянке орков идти долго, то вот мне дойти до сумасшествия — сильно быстрее. Стоило нам начать спускаться с холма, так Соя по новой завела шарманку- «почемучку»: как долго мы будем у орков, чего с ними торговать, мы дальше пешком пойдём или нам караван снарядят? На пятом вопросе я пообещал повеситься, если Соя не замолкнет, потому что эти бесконечные вопросы — пытка похлеще раскалённой железяки между пальцами.

За несколько километров до стоянки нас выехали встречать два всадника. Они молча взяли нас с девочкой в конвой. Соя настороженно поглядывала на прошедших преображение орков и их изменённых лошадей. Но открытого страха девочка не показывала и шла спокойно, ровно как я её и просил.

Стоянку в пятьдесят юрт и вигвамов окружал забор из толстых жердей и веток, а с соседнего холма ветер нёс запах немытой овечьей шерсти и навоза. Из прорезей в куполах широких юрт чадил дым обеденных костров, от протекавшего недалеко ручья возвращались орчихи с вёдрами на коромыслах, а около входа в лагерь нас ждала аж процессия орков. Там стояли и непрошедшие через первый этап преображения орки, выглядящие как нутоны, и орки после различных этапов. Прошедшие три этапа преображения орки держались гордо, скрестив руки на груди. У всех, кто