Скверная жизнь дракона. Книга 8. Часть 2 - Александр Костенко

случилось с племенем? С вождём, с… — заговорила Затара голосом нежным и мелодичным, и тут же огорошено замолкла. Она прислонила ладонь к шерстяной юбке, украшенной выцветавшей и засаленной вышивкой, и повела руку по правому бедру к голени. Золотого браслета там уже нет, он, раскрытый, лежал на полу. Орчиха прикрыла рот ладонями. — Акбитат мёртв.

— Все мертвы, — коротко отрезал я. — Все воины давят землю, а старики, женщины и дети разбежались. Но это ненадолго.

— Они вернутся, — Соя понятливо закивала.

— Поэтому времени мало, — я показал Сое на лежавшую в углу ткань. Очень скоро я смог утереть лицо, руки, а девочка принялась стирать с моего оружия липкую кровь. — Затара, ты хоть знаешь, где в племени еду хранили, и где найти повозку с упряжью?

— Не знаю… А… — Затара повернула голову на мой голос, её длинные и густые чёрные волосы колыхнулись. — Как к вам обращаться?

— Лик'Тулкис. Но проще — ксат. Тебя держали в твоём личном шатре?

— Юрте. У меня была рундоо́с, помощница, или надзирательница. Она выносила ведро, приносила есть, водила мыться, и сюда, к вождю племени, — орчиха робко сглотнула. — Вы… собираетесь ехать…

— Я обещал проводить тебя до родного племени. Это и в моих интересах, — я хлопнул в ладоши, прекращая дальнейшие разговоры. Время песчинками скользит сквозь пальцы, а дел ещё очень много.

Затара смогла по памяти сориентироваться, и Соя повела орчиху к её юрте: там не только вещи, но подарки от родного племени на свадьбу, Затара хотела их забрать. Я же открыл сундук вождя. И практически сразу отыскал карту прерий с пометками возможных стоянок всех племён и землями, отведёнными для выпаса скота. А ещё, в сундуке, я с удовольствием отыскал плотный мешочек с золотыми монетами и драгоценными камнями. Если всё сложится отлично, то не придётся обменивать на провиант позвонки из хвоста того дракона.

Соя минут десять помогала Затаре собирать пожитки, а я в это время нашёл на краю племени несколько повозок и сложенную под навесом упряжь. А за забором паслись лошади. Пришлось повозиться, чтобы две из них впрячь в повозки: лошади недовольно фыркали и были копытами, но подношение в виде мешочка с овсом притупило их сопротивление.

— Помочь, хозяин? — спросила Соя. Она за руку привела Затару к навесу с повозками.

— Лучше следи, чтобы лошади не пугались, — я потрепал Сою по голове.

— Я слышу фырканье обычных лошадей, — Затара повернула голову в сторону лошадей. — Это непреображённые лошади. Мы будем ехать долго. И с остановками.

— А других вариантов нет. Преображённые лошади шарахались от меня, — я похлопал по борту повозки, и посмотрел на Сою. — Помоги Затаре забраться, и следи за лошадьми.

Мешок фуража лошадям я нашёл в соседней юрте, там же отыскал и пустую бочку, чтобы набрать воды в ближайшем ручье. Припасов хватит аж на четыре дня пути, а в моём поясе спрятано с десяток бодрящих зёрен из яиц хитца. До следующего племени придётся не спать всю дорогу, охранять Сою с Затарой. Кто знает, вдруг патрули племени Изумрудной Лисы уже движутся к стоянке. На их месте я бы обязательно напал ночью.

Со стоянки мы выехали торопливо, со жгучим желанием убраться подальше. С ближайших холмов убежавшие орки наблюдали, как я неумело управлял лошадьми, но кое-как смог объехать стоянку по кругу и отправиться на северо-запад. К землям племени Енота. Как сухо ответила на мой вопрос Затара — это племя держало Изумрудную Лису в надзоре, но так как племя Изумрудной Лисы обесчещено, то их напрямую контролировало племя Рыси. Лисы три года назад напали на караван и перебили торговцев, хотя все торговые маршруты защищены общим уговором орков. Вот это бесчестье племя и должно искупить пятидесятилетним внешним контролем и, по факту, новой кровной линией вождей от девушки из управляющего племени. Притом в нормальных не запятнавших честью племенах вождь — это всегда орчиха.

В дороге я не пытался разговорить Затару, усевшуюся в дальнем углу повозки: с ней сегодня многое приключилось. Но и Сою я не одёргивал. Девочка липла к орчихе с рассказами о нашей жизни у дворфов и как добирались до прерий, и всячески пытала Затару вопросами о её жизни, интересах и прочем. Соя с завидным энтузиазмом старалась познакомиться, но орчиха молчала флегматично, даже несколько устало. Лишь на словах о доме и семье коротко ответила, что очень хочет ещё раз услышать мамин голос. Соя плюхнулась напротив Затары, и весь оставшийся день о чём-то усиленно думала.

На ночь мы расположились у высокой каменюки, прячась от ветра под её широким основанием. Я ухаживал за лошадьми, а Соя сварила наваристое кашло: на материке скверны и у дворфов девочка набралась самостоятельности, да и готовить ещё давно научилась.

— А я вот не знаю, кто мои родители, — Соя плюхнулась рядом с Затарой. Девочка не прятала вторую пару рук, так что опёрлась на них, а в верхней паре держа миску с кашлом. — Но, думаю, я тебя понимаю. Вот мы с хозяином всегда вместе, и я бы тоже скучала без хозяина… Ой, у тебя на губе… — Соя заметила прилившее зёрнышко к уголку нижней губы Затары и попыталась снять его платочком, но орчиха резко одёрнула руку девочки.

— Спасибо. Но я слепа, а не немощна, — Затара аккуратно взяла платочек, утёрла губы и вернула его Сое. Та тихо и недовольно угукнула, и больше с орчихой заговорить не пыталась.

После ужина девочки разлеглись в спальниках, а я забрался на каменюку. Высокая, метров пять, с неё отлично проглядывалась местность на далёкие километры. Я разгрыз бодрящее зерно, передёрнулся от его неимоверно горького вкуса. И превратился в угашенного суриката. На чёрном небе над нами мерцали звёзды и ползла луна, а лёгкий ветерок шелестел кустарниками вокруг и гнал запах березняка, шуршащего сильно поодаль от нас. Ночь обещалась быть ясной и тихой.

В какой-то момент я начал сомневаться, что орки действительно могли преследовать нас, но паранойя битым стеклом щекотала меня по позвоночнику. К пятому часу дежурства, примерно к часам двум ночи, когда обычный разумный в кромешной тьме не видел бы ничего дальше вытянутой руки — показались гости. Шесть прошедших преображение орков на преображённых лошадях неумолимо пёрли к нам, со стороны племени Изумрудной Лисы.

— Никак вы не успокоитесь, — я раздосадовано вздохнул. Мне пришлось повозиться, чтобы растолкать крепко спавшую Сою. Она спросонья качалась ивой на ветру.

— Темно, — Соя огляделась и едва заметила Затару, спящую в метре от неё.

— Какие у тебя сейчас серьги? — я аккуратно ткнул пальцем в