Скверная жизнь дракона. Книга 8. Часть 2 - Александр Костенко

— Спасибо, но я не немощная. Я сама…

— То есть ты знаешь, куда принесут тазик с водой, да? — Соя прыснула. — Поймёшь, где лежат полотенца? А ты ничего не перевернёшь, когда будешь их искать?

— Я сама могу обтереться, — Затара гневно нахмурилась.

— А я тебя обтирать и не собиралась, — Соя цинично усмехнулась. — Я хотела показать, что и где лежит, чтобы ты ничего не перевернула и хозяину неприятностей не доставила.

— Твой хозяин — мой спаситель. Я и не могла подумать о таком.

— Хозяин — это, вообще-то, мой хозяин. И чтобы ты…

— Заканчивайте, — я процедил раздражённо. Соя с Затарой тут же замолкли. Девочка недовольно зыркнула на орчиху, а та, словно почувствовала взгляд девочки, едва слышно хмыкнула и задрала носик. — Соя покажет тебе, что и где лежит. Мы всё прекрасно понимаем, но простую помощь надо принять. Но и ты, мелкое наказание, не напирай на разумного, с которым только познакомилась. Вспомни дни у дворфов.

Соя с Затарой кивнули мне, но друг на дружку не взглянули. Я едва удержал в себе усталый вздох. Что вчера вечером, когда Соя хотела помочь Затаре, и что сегодня, когда орчиха хотела отойти по нужде и едва не закричала из-за того, что Соя с ней чуть ли не в кусты пошла — всё одна причина. И я, скорее всего, её понимаю. Девушке шестнадцать лет, а она практически несамостоятельна. Как и я когда-то, когда переродился и долгий год не двигался, или покалеченный лежал в плену у орков. Полная, возведённая в абсолют беспомощность. Затаре позволяют чувствовать себя разумным существом попытки хоть что-то делать самостоятельно, но орчиха излишне предвзята к Сое, которую даже не видит.

Но это всё — жизнь Затары, её груз и ответственность. Мне надо передать её Кагате, и двигаться дальше. Очень хочется успеть всё намеченное до осени, чтобы до первых холодов пересечь океан. Правда, придётся путешествовать по северному материку уж по снегу, но лучше так, чем ещё на одну зиму застрять на южном континенте.

* * *

Все семь дней мы двигались без привалов, от племени к племени, молчаливым караваном рассекая прерии. И после каждого племени караван прирастал дополнительной повозкой и всадником. К вечеру седьмого дня мы поднялись на пригорок. С него хорошо просматривались юрты и палатки на вершине следующего пригорка, притом стоянка незримой чертой разделена на две части: в одной племя жило обычной жизнью, а в другой спешно устанавливали десятки юрт и вигвамов. Но прошлая стоянка племени Енота и приближающаяся стоянка племени Рыси никак не огорожены, хотя племя Изумрудной Лисы и Синего Аиста, если мне память не изменяет, были окружены плетёным забором.

Я захлопнул ткань кибитки. Соя сидела у дальнего края кузова, уперевшись плечом о борт повозки и поглядывая, как нас сопровождали всадники племени Рыси. Затара сидела на коленях около возницы, положив руки на ноги и мерно дыша. Она так сидит с того момента, как нас встретили всадники Рыси. Иногда губы орчихи подрагивали, а сама она тяжело дышала.

— С племенем своим ты ещё не можешь говорить? — я сел недалеко от Затары. Орчиха открыла незрячие глаза и повернулась на мой голос. — Как другие орки, между собой, когда без слов разговаривают.

— Я не прошла и первого обряда преображения, — в мелодичном голосе мне почудились нотки сожаления и грусти. — А если и пройду, то уже не смогу. Обряд преображения держит в своей основе одно, одинаковое для всех племён. Но исполняется он по-разному.

— И дочь племени Рыси, если пройдёт обряд по другому обычаю, сможет говорить только с новым племенем?

— Не сможет даже с ним. Разные племена, разные… — Затара замолкла, будто поняв, что чуть не сболтнула лишнего.

— У разных племён — разный бог. Вы — дети Мкаатух, но дети разных богов. И ощущение бога, как я понял, у вас так же разное, — я внимательно посмотрел на Затару, но та даже мускулом щеки не дёрнула. — Почему стоянка племени Рыси и Енота не окружена забором, а у племени Изумрудной Лисы он был?

— Из-за отверженности, — Затара пальчиками обеих рук прочертила круг в воздухе, правда в конце движения пальцы не смогла соединить. — Забор — как сигнальный контур, только для шаманов контролирующего племени. Внутри забора нельзя использовать сильную магию. Запрещено. Заклинание, что потребует больше ста [энергии души] — отзовётся в заборе. Об этом узнают шаманы.

— За сотни километров? — на мой вопрос Затара кивнула. — И чувствуют только создавшие этот забор шаманы? — Затара опять кивнула. Я решил не уточнять, как такое работает и как именно шаманы всё чувствуют, ибо догадывался. [Связь души] или что-то подобное, как в подаренном мне Кагатой чёрном полотне.

Мы въехали на территорию племени, в часть, где одни орки спешно ставили юрты и вигвамы. А другие молча стояли около поставленных жилищ. Здоровые, зелёнокожие, с торчащими клыками, в одеждах из кожи и с татуировками на лицах и телах, они внимательно следили, как повозки въехал в стоянку. И под руководством одного из орков племени Рыси всех прибывших начали располагать по жилищам. Учитывая, что наша повозка встала с краю — мы ждали распределения последними.

Я покосился вглубь стоянки, где жило племя Рыси среди не меньше семи дюжин жилищ. Страх легонько щёлкнул меня кайлом по грудине, что всё случившееся — обман, и что Кагаты нет в племени. Но я до скрипа в суставах крепко сжал посох, вздохнул. И успокоился. Что бы ни случилось дальше, но у Сои есть защитный пояс, а моей [маны] и заклинаний в гримуаре более чем хватит на всю стоянку.

Я помог спуститься Затаре, а Соя ловко спрыгнула с повозки, гимнасткой приземлившись с разведёнными в стороны руками. На моё возражение не баловаться Соя ехидно улыбнулась и обняла меня, завистливо зыркнув на Затару. Та мало того, что ничего не видела, так ещё и стояла к нам боком с чуть вытянутой шеей. Ветерок колыхал её густые чёрные волосы, а губы легонько подрагивали от доносящихся звуков стройки.

— Твоё родное племя, — я аккуратно положил Затаре ладонь на плечо. Орчиха вздрогнула, но по-доброму, облегчённо улыбнулась. — Но нас никто не встречает.

— Не должны. Будет шгатроо́к ну ра́адон. Совет решения судеб. На него не ведут, не провожают. На него вызывают. Перед юртой вождя соберутся все посланники племён. Там всё произойдёт.

— Может, скажешь, что я там должен делать, чтобы никого не оскорбить? Не очень хочется, чтобы все собравшиеся захотели меня убить… Ну, больше обычного.

— Вы, господин — ксат. К