Скверная жизнь дракона. Книга 8. Часть 2 - Александр Костенко

— Возражений нет, — в этот раз представители племён закричали, довольные результатом.

— Племя Рыси и все дети Мкаату́х благодарят Кта'Сат Лик'Тулкиса за его помощь, — вождь села. Гатара сделала шаг вперёд.

— На сегодня ваше участие закончено, Кта'Сат Лик'Тулкис. Ступайте обратно, втроём. Вы сопроводили Затару обратно в племя, но ещё не покинули его. За ней придут отдельно, сегодня.

Вождь пристально, с небольшим намёком посмотрела на меня, потом на Затару. И отвела взгляд в сторону. Лучше орков не задерживать, поэтому я аккуратно взял орчиху за руку и повёл обратно. Затара молчала всю дорогу, но шла легко, воздушно. И держала губы в довольной улыбке даже когда села на мягкую шерстяную циновку в нашей юрте.

— Я услышала голос мамы. Спасибо, господин, — Затара утёрла глаза.

— Всё закончилось? — Соя расстелила свой спальник и, плюхнувшись, распласталась на нём звёздочкой. — Я боялась, что меня начнут расспрашивать. Вдруг чего-то не того скажу, и… всё, опять хозяину драться.

— Правды было бы достаточно, — я снял с незажжённого очага чайник с подстывшим чаем, и налил себе в кружку. Пить вообще не хотелось, но хотелось хоть чем-то занять себя: после увиденного у меня будто дыра в груди разверзлась. Последний раз я видел Кагату тридцать восемь лет назад, за это время она стала матерью и вождём своего племени. И она, рано или поздно, но умрёт. И хоть вместе с ней умрёт свидетельство всего, что произошло со мной в плену у орков, но само внезапное осознание чьей-то смертности от возраста — вот что меня опустошило. И, не знаю почему, но первым делом я подумал о Сое. Это моя жизнь не ограничена возрастом, но Соя не бессмертна. И этот факт меня сильно опечалил. Но ненадолго. Смерть — это неизбежное событие, главное, чтобы девочка вместе со мной ни о чём не сожалела. Наверно, если я так думаю, то уж точно привязался к малышке.

Соя перевернулась на бок, её бледно-жёлтые волосы, распущенные по приезде на стоянку, немытой засаленной копной свалились на лицо. Девочка недовольно фыркнула, попытавшись их сдуть, но не получилось.

— Но и в первом племени хозяин говорил правду, а на него всё равно напали, — сказала девочка.

— Но этого недостаточно, чтобы врать, — я приложил палец к губам, намекая девочке молчать. [Чувство магии] показало, как звёздочки представителей племён возвращались к жилищам. Голосов не было, все молчали, либо же переговаривались со своими племенами по орочьей мыслеречи, если она способна покрыть огромные расстояния. Из общего потока одна звёздочка направилась к нашей юрте, превращаясь в белёсый овал и остановившись около стража у входа. Я показал Сое впустить гостя. Девочка недовольно надула щёки, потому что удобно устроилась, но моего строгого взгляда оказалось достаточно.

За Затарой пришли, чтобы отвести к вождю племени. В этот раз моя помощь не требовалась, так что Затара, опустив руку на плечо молодого орка, аккуратно пошла к центру стоянки.

— А врать про хозяина… тоже нельзя, получается? — Соя хихикнула, сев около меня. Я с укором посмотрел на девочку, на что та показушное вскинула все четыре руки. — Шучу я.

— Таким шутить никогда не надо, мелкое наказание.

— Угусь, я больше не буду. Извините, хозяин, — Соя придвинулась ко мне и крепко обняла, словно три года не видела. — Мы теперь одни. Надолго?

— Чем тебе так Затара не нравится? Чего ты с ней цапаешься, а?

— Она — наглая, вот. Наглая какая-то, недобрая, и эта, на «на» начинается. Ну, такая, — Соя задрала подбородок.

— Напыщенная? Надменная?

— Вот, надменная.

— Тебе показалось. Затара всего лишь гордая. Это у неё от матери, — я не сдержал грустную ухмылку.

— Я уверена, что она не гордая, а надменная, — Соя быстро-быстро закивала.

Соя отправилась валяться на спальник, а я ушёл в ощущение [Чувства магии]. Две звёздочки, Затары и сопровождавшего её орка, в глубине стоянке остановились в нескольких метрах перед группой из десяти звёздочек. Сопровождавший орк ушёл, а кто-то из юрты встретил Затару и помог ей пройти внутрь. Я запомнил, где именно чувствовалась группа звёздочек, опёрся на посох и мерно попивал чай, ожидая.

Вскоре в юрте вождя осталось две звёздочки. Сперва одна вплотную подошла к другой и, скорее всего, обняла. И так они мерцали долгую минуту, прежде чем разняться. Через полчаса Соя широко зевнула от усталости, а в юрту вождя наконец-то вернулись ушедшие звёздочки. А Затару всё тот же молодой орк повёл обратно к нам.

— Вождь передаёт, что сегодня был трудный день, — сказала Затара, когда Соя помогла орчихе зайти в юрту. — Всем нам нужно смыть с себя его тяжесть, и долго отдыхать в одиночестве.

— Твой вождь мудра. После всего случившегося отдых действительно необходим.

— Я хочу просить у вас прощения, господин ксат, — Затара склонила голову. — Вождь не стала слушать о словах насчёт подвески и другого вами сказанного. Она…

— А она и не должна. Всё в порядке, — я говорил с максимально мягкой интонацией. Затара едва заметно пошевелила губами, явно не поняв моих слов и намерений.

Минут через пять нас отвели в раздельные юрты, обустроенные специально для купания. Скорее всего, только нашего, потому что никто другой к ним не подходил, и внутри настеленные доски сухие — но меня это не волновало. Перед тем как пойти вместе с Затарой в женскую юрту, Соя недовольно надула губки, но тут же одёрнулась и тихо про себя прошептала, что надо просто ещё немного потерпеть.

Я хорошенько отдохнул в купальне, наслаждаясь горячей водой, а в мыслях моих всё время чашами весов покачивались два образа: молодой непреображённой орчихи в племени Синего Аиста, и взрослого зеленокожего вождя в племени Рыси. Даже когда я вернулся в юрту и расселся на своём спальнике, когда дождался Сою и Затару и по мыслеречи сказал девочке проследить за орчихой, чтобы не отвлекали меня — не мог выкинуть из головы этих два образа. А ещё [Чувством магии] следил, как несколько минут назад в центр стоянки ненадолго вернулись звёздочки, чтобы разойтись по племени. Кроме одной, оставшееся в юрте вождя.

Я не сдержал кислую ухмылку, и выкинул из головы два засевших там образа: время не остановить, оно имеет свой ход. И быть мне дураком, если я не приму реальность.

Я прокинул канал мыслеречи в одиноко мерцающую звёздочку. Меня словно отдалило от собственного тела, я перестал слышать и чувствовать всё вокруг.

«Здравствуй, Кагата».

«Здравствуй, Лиас», — голос Кагаты за прошедшие года погрубел, но внутренне остался таким