Новые проблемы - Хайдарали Мирзоевич Усманов

Тварь, словно насаженная на гигантский кол, врезалась в отвесную скалу рядом с лагерем. Посох пробил её насквозь. И, не потеряв инерции, ещё примерно на треть своей длины вошёл в камень. Раздался глухой удар. Посыпалась каменная крошка. По скале побежали трещины.

Буквально через мгновение монстр забился в судорогах. Его перепончатые крылья хаотично дёргались. Когти судорожно скребли древко посоха. Челюсти открывались и закрывались в беззвучной агонии. Из пробитой груди резкими толчками вырывались густые тёмные струи крови. Но даже одного взгляда было достаточно, чтобы понять — эта тварь уже мертва. Всё остальное было лишь последними конвульсиями умирающего тела.

Однако у Максима не было ни времени, ни желания любоваться результатом. Он уже вскочил на ноги. Плащ окончательно слетел в сторону. Руки молниеносно скользнули к поясу. И в следующий миг в его ладонях появились два бумеранга. Сделанные из того же самого редкого материала дерева, усиленного собственной силой чистой Инь, как и посох, эти изогнутые «лезвия» давно стали для него идеальным оружием для быстрых и неожиданных атак.

Второй и третий хищники, увидев гибель своего собрата, больше не скрывались. Их яростный визг прорезал ночную тишину. Резкий. Пронзительный. И от него, казалось, даже воздух задрожал. Теперь в их поведении уже не было осторожности. Только ярость. И голод. Они одновременно сложили крылья и рванули вниз, к добыче, которая неожиданно посмела сопротивляться.

Резко развернувшись на пятке, Максим резко развёл руки в стороны. И оба бумеранга сорвались в полёт. Они вращались с такой скоростью, что превратились в две смазанные дуги тёмного и смертоносного материала. По их кромкам пробегали тонкие фиолетовые искры энергии Инь. Их лезвия рассекали воздух почти беззвучно. Но траектория этих двух снарядов была идеально выверенной. Первый бумеранг устремился навстречу ближайшей твари. Второй пошёл чуть выше, перехватывая траекторию второго хищника.

В этот момент лагерь окончательно проснулся. Внучка Великого старейшины, всё ещё лежавшая на своём ложе, широко раскрытыми глазами смотрела на пригвождённую к скале чудовищную тушу. Оба старших ученика уже завозились, всё ещё не понимая, что происходит. Даже спящий дежурный, которого чуть не убили во сне, наконец вздрогнул и начал просыпаться.

Но Максим уже не обращал на них никакого внимания. Его сознание было полностью сосредоточено на двух несущихся к нему чудовищах. На двух вращающихся бумерангах. На расстоянии. На времени. На точке удара. Теперь уже ночные хищники поняли главное. Они атаковали вовсе не беспомощных путников. Они напали на существо, которое оказалось гораздо опаснее их самих.

И теперь две оставшиеся твари неслись вниз с оглушительным, рвущим слух визгом. Теперь они уже не пытались сохранять тишину. Маскировка была сорвана окончательно. Первый сородич оказался пригвождён к скале. И в хищных звериных мозгах сработал древний инстинкт стаи. Если добыча сопротивляется, её нужно разорвать немедленно. И именно поэтому обе твари, почти синхронно сложив крылья, ринулись к лагерю с такой скоростью, что воздух вокруг их тел загудел.

Но Максим был к этому готов. За долгие месяцы, проведённые в ущелье Чистой Инь, он сотни и тысячи раз отрабатывал броски бумерангов. Не по неподвижным мишеням. А по быстрым, опасным и смертельно агрессивным противникам. По хищникам, которые нападали внезапно. По тварям, умеющим менять траекторию в последний момент. По существам, которым одного неточного удара было недостаточно. Там, в том проклятом месте, ошибка означала смерть. И именно там его руки научились действовать почти без участия сознания. Оба бумеранга летели по идеальным дугам. Вращаясь с бешеной скоростью, они издавали характерный свист, от которого у обычного человека по спине пробежал бы холодок. Это был звук приближающейся смерти.

Первая тварь не успела даже понять, что произошло. Она только что неслась прямо вперёд, полностью сосредоточившись на добыче. Её пасть уже раскрылась. А длинный раздвоенный язык дрожал от возбуждения. Острейшие когти уже вытянулись вперёд для удара. И в следующий миг один из бумерангов врезался ей точно в голову. В тот же миг раздался сухой, отвратительный хруст, и череп монстра просто не выдержал такого удара. Кость разлетелась во все стороны. Глазные яблоки лопнули. Содержимое головы брызнуло в разные стороны кровавым облаком. А само, уже обезглавленное тело твари, по инерции продолжило движение. Но уже как безвольный кусок мёртвой плоти. И эта туша с глухим ударом рухнула сверху на того самого незадачливого часового, который только-только начал просыпаться. Он даже не успел толком открыть глаза, как следующее мгновение его буквально накрыло окровавленным телом многокилограммового чудовища. Раздался его сдавленный вопль. Потом глухое ругательство. И какое-то странное, и даже испуганное бульканье.

Однако Максиму было не до этого. Вторая тварь оказалась чуть осторожнее. Или, возможно, обладала более развитыми инстинктами. Она внезапно дёрнулась в сторону, словно почувствовав смертельную угрозу. Перепончатое крыло резко изменило угол. И его тело попыталось уйти с линии удара. Но избежать попадания полностью она не успела. Бумеранг всё равно настиг её. Его плоское «лезвие» с оглушительным треском врезалось в плечевой сустав. Кость не выдержала и разлетелась. Часть крыла буквально оторвало. Отчего тварь издала пронзительный, полный боли визг, и её полёт мгновенно превратился в неконтролируемое падение.

Существо врезалось в землю всего в нескольких шагах от лагеря. Камни брызнули в стороны. Пыль взметнулась вверх. Изломанное крыло судорожно дёргалось. Монстр попытался подняться, опираясь на оставшиеся конечности. Пасть распахнулась, обнажая несколько рядов длинных, как иглы, зубов. Глаза налились звериной яростью.

Но Максим уже был рядом. Он не стал ждать. Не дал противнику ни секунды. Едва увидев, что тварь ещё жива, он молниеносно рванул вперёд. Движение было настолько быстрым, что со стороны напоминало рывок атакующей змеи. Его правая рука уже сжимала меч. Тот самый клинок, который он всегда держал рядом во время сна. Это была та самая привычка, выработанная в местах, где любая ночь могла стать последней. Тварь только начала разворачивать голову в его сторону. Её пасть раскрылась. Зубы оскалились. Она даже попыталась броситься вперёд. Но не успела.

Меч описал короткую, плавную дугу. Никаких лишних движений. Никакого театрального замаха. Только чистая, отточенная техника. Идеально выверенный удар. Усиленный тонкой, холодной нитью энергии Инь.

Лезвие прошло сквозь шею существа почти без сопротивления. Раздался влажный хруст. Голова отделилась от тела. И, кувыркнувшись в воздухе, откатилась в сторону. Огромное обезглавленное тело ещё несколько мгновений судорожно дёргалось. Когти скребли землю. Обрубок шеи тут же зафонтанировал тёмной кровью. Затем тварь окончательно замерла.

И только в этот момент Максим медленно выпрямился.