Арт. Семьдесят пятый - Константин Георгиевич Калбанов

— Здравия. Харитон? — поздоровавшись, уточнил я.

— Так и есть, ваше благородие, Харитон. Лесничий государев.

— Не страшно одним в эдакой глухомани?

— Волков бояться, в лес не ходить, ваше благородие. Люди они везде живут. Государь, дай господь ему многие лета, жалованьем не обижает и охотиться на пропитание позволяет невозбранно. Так отчего бы и не послужить. Так-то людей больше стеречься надо, а с поганью-то оно всё просто, от неё всегда укрыться можно. Собачки у меня учёные, чуть что, так сразу лай поднимут, а там ищи свищи нас.

По двору свободно бегали шесть охотничьих лаек. Из будки в углу двора выглядывают мордашки трёх щенят. Умный зверь, а уж если учёный, так и вовсе цену не сложишь. Не моё мнение, если что, а одного паренька из моего взвода, пробавлявшегося промысловой охотой на северах.

— А как поганые пожгут заимку? — спросил я.

— Ничего. Государь новую справит, а уж рухлядишко мы и сами себе спроворим, поди не бессребреники. Говорю же, с леса нам жить дозволено, а он богатый, только не ленись.

— Ясно. Знаешь, зачем пожаловали?

— Оговорено всё с Павлом Игнатьевичем, — кивнул он.

— И что скажешь, когда можно выдвигаться?

— Стрелки-то добрые?

— Не сомневайся, со ста пятидесяти шагов пулей в стоячего зайца попаду, — заверил я.

— Так-таки и со ста пятидесяти? — усомнился он.

— Знаю, о чём говорю.

— А пули-то на такого зверя не мелковаты? — кивнул он на мой карабин.

Ну что сказать, не внушает тридцать второй калибр. Но это если круглой пулей бить. Моими и шестой ранг пробьётся на ура. Если все пули положу в цель, конечно.

— Если маху не дам, то можешь не сомневаться, уложу с гарантией.

— Это если маху не дашь. Ладно, выведу тебя на сотню шагов, а то и меньше, тут уж как получится. Ну и если сам всё не испортишь.

— Мы когда выдвигаться-то будем? — устав от разговоров, спросил я.

— Так если готовы, то прямо сейчас и пойдём. За час поди до места-то дотопаем. А как бегом, так и того скорее получится.

— Дима, ты как насчёт пробежаться?

— Без проблем, — пожал плечами друг.

Скинули с себя плащи, оставшись только в прорезиненных куртках. Они для леса куда предпочтительней. А то, что не греют как следует, так на тот случай есть плетение «Телогрейка». Это если оно понадобится, потому как вскоре нам будет не до холода. Как бы не взопреть.

Хозяин же тем временем сходил в дом и вскоре вышел уже в куртке с надетым поясом с подсумком, пороховницей и охотничьим ножом. Ну и ружьишко прихватил, куда же без него. Кремнёвая двустволка горизонталка двенадцатого калибра. Ну или близкого к нему, тут общие стандарты пока не выработаны. Впрочем, я об этом уже говорил.

— Харитон, ты куда гостей повёл? Что же, даже чаем не угостишь? — недовольно выкрикнула вновь появившаяся на крыльце хозяйка.

— Так некогда им, поспешают. Ничего. Коли ладно всё выйдет, то ещё до сумерек обернёмся. А там и попотчуешь гостей. Ну что, милостивые государи, готовы, что ли? — перехватив ружьё поудобней, спросил он.

— Веди, Сусанин, — хлопнул я его по плечу.

— Чего это Сусанин? Кукушкины мы.

— Не обращай внимания, то присказка такая.

— Расскажешь, ваше благородие?

— Любишь сказки?

— А кто их не любит.

— Значит, расскажу.

— Вот и ладно. Тогда побежали?

— Показывай дорогу, — хмыкнул я в ответ.

Глава 27

Это праздник какой-то!

— Ласка, охранять, — приказал Харитон, указав на дом.

Одна из собак посмотрела на него тоскливым взглядом, мол, за что ты так со мной, и потрусила в сторону будки с щенками. Я тут же сообразил, что сосцы у неё набухшие, а значит, и щенки её будут. С одной стороны, ей их кормить надо, а на охоте молоко может и перегореть. С другой, как ни крути, а заимку нужно охранять. Как минимум подать сигнал, если случится какая беда.

Зато остальные пять собак дружной молчаливой сворой двинулись вслед за нами. Вернее, обступив нас со всех сторон. Ну чисто конвой, охраняющий арестантов. Похоже, крепко обучены у мужичка пёсики. И что-то мне подсказывает, что они постоянно проходят выбраковку.

Как бы это жёстко не звучало для собачников, но охотники к своим четвероногим помощникам имеют сугубо утилитарный подход. Если не приносит пользу на охоте или начинает пакостить из обиды, то либо стреляют их, либо кому в хозяйство отдают сидеть на цепи и дом охранять. Всё чётко и по делу. Это мне всё тот же паренёк промысловик из взвода рассказывал.

А ничего так Харитон. Не смотри, что нет усиливающих плетений, бежит легко. И главное, ловок шельма. Не то что не споткнётся, но и ветка под ногой не хрустнет. Чего не сказать о нас с Димой. Мы ломимся, словно кабаны на случку, невзирая ни на какие преграды, проламываясь сквозь кусты и ступая не глядя, куда придётся. Толстые-то ветви обходим, тут ведь и ногу подвернуть недолго, но всё, что помельче, игнорируется напрочь. Так-то мы, конечно, постарались бы, но если выдерживать заданный темп, то здесь уж не до аккуратности.

— Отдышитесь малость, коли запыхались, — через полчаса остановился лесник.

— Да нормально мы себя чувствуем, — переглянувшись с Димой, произнёс я.

— То вам так кажется, судари. А зверь, он суеты не любит. Теперь хорошенько смотрите, куда ступаете. Хрустните веткой, и иди ищи того зверюгу. Секач, волколак или шатун, те могут и не побежать, в драку полезут. А косой завсегда в бега подаётся, как опасность зрит. Потому к нему подобраться не так просто, а уж угнаться так и вовсе не выйдет, он ить что твоя стрела, с тетивы сошедшая. Гнаться бесполезно, только по следу скрадывать тихой сапой. А тогда уж одним днём можно и не обойтись.

Дальше двигались гораздо медленнее и куда как тише. Хотя до бесшумности Харитона нам далеко. Похоже, он предвидел это, потому заблаговременно и перешёл на шаг. Постепенно у нас получалось всё лучше, и поступь становилась всё легче. Хвала «Ловкости», значительно упрощавшей жизнь.

Наконец лесник остановился и, велев ожидать на месте, скрылся среди голого подлеска, словно его и