Поединок сердец - Тессония Одетт

Она качает головой, движение легкое, но резкое.

Я приближаю свое лицо к ее лицу.

– Тогда позволь мне отменить наше пари.

Она слегка наклоняется ближе, ее дыхание смешивается с моим.

Черт, это опасно. Я не собирался дразнить ее таким образом. Я должен был провести между нами черту. Вытащить голову из облаков, в которых витал. Вспомнить, почему любить человека опасно. Почему я никогда не буду достаточно хорош. Почему мои цели касательно Кэсси важнее моего сердца. Но я уже чувствую, как рассыпаюсь от ее близости. Застыв на краю пропасти, ведущей в глубины моего сердца.

Возможно, я могу рухнуть туда.

Возможно, мы и правда откажемся от пари и просто посмотрим, что будет дальше, без этой игры в «свободный пропуск». Возможно, и впрямь остается шанс на что-то светлое, даже если контракт достанется только одному из нас.

Возможно…

– Нет. – Эдвина отступает так резко, что я замираю на месте. Она отказывается встречаться со мной взглядом, когда продолжает: – Нет, мы не можем отменить наше пари. Я… мне оно нужно. Я не могу оставлять это на волю случая.

Мое сердце раскалывается. Трещит.

Затем я заставляю себя признать, что так будет лучше. Она сделала свой выбор. Выбор, который должен был сделать я, потому что она права насчет пари. Это единственный способ, которым любой из нас сможет бороться за победу собственными усилиями.

Она отступает еще раз, опустив глаза так, что я больше не вижу их за бликами на стеклах. Хотя она не может скрыть дрожь в голосе.

– Делай то, что тебе нужно. Я тоже буду.

Эдвина круто разворачивается, чтобы уйти. Я тянусь к ней, отчаянно пытаясь остановить ее отступление. Но моя благоразумная сторона приковывает мои ноги к месту.

И пальцы сжимают лишь пустоту.

Часть четвертая

Как влюбиться в фейри

Глава 32

Эдвина

Мне не хватает Уильяма. Он сидит рядом со мной в поезде, но это не совсем он. По крайней мере, не та версия, которую я узнала. Та, что мне стала нравиться. Может, это потому, что Зейна больше нет рядом, чтобы выманить его из скорлупы. Или, может, это последствия нашего разговора на крыше. Как бы то ни было, с тех пор, как мы покинули Луменас и отправились в следующий пункт назначения, Уильям стал сплошь надменным поэтом. Он говорит редко, а когда говорит, его тон полон насмешек или полного безразличия. Или флиртует, но только в общении со своими поклонниками. За последний отрезок нашего путешествия у нас прибавилось двое таких – супружеская пара, узнавшая в Уильяме поэта, набирающего славу по всему острову. Они не оставляют нас в покое с тех пор, как уселись в кресла напротив нас, рядом с Монти. Поскольку этот поезд предлагает только общие вагоны для дневных поездок, вежливого способа от них скрыться нет. Я бы и не стремилась скрыться, если бы они уделили хоть каплю внимания мне, но их взоры прикованы лишь к Уильяму.

По крайней мере, в своем негодовании я не одинока. Дафна свернулась у меня на коленях, демонстративно повернувшись к гостям спиной. Хотя, полагаю, она может быть больше раздосадована поведением Монти, чем нашими гостями, ведь и он не прекращает болтать. Если честно, я менее раздражена гостями, а более – Уильямом. Теперь, когда он признался, что играет роль перед поклонниками, я не могу не замечать контраст. Его надменный тон. Его натянутый смех. Его сдержанную улыбку. Он звучит совсем не так, как со мной.

Или… как звучал.

До того, что случилось на крыше.

Он не был жесток, лишь отстранен, даже когда сидел рядом со мной. Чего еще мне ожидать после того, как я отвергла его просьбу прекратить наше пари? Боже правый, как же я хотела сделать именно то, о чем он просил. То, как он приблизился, дразня меня теми порочными вещами, которые, как он сказал, ему придется делать с кем-то другим, едва не заставило меня сдаться. Умолять его взять меня.

Именно поэтому я отказалась. Мы с Уильямом опасны друг для друга, и мы оба это знаем. Чем больше я с ним, тем больше хочу быть только с ним. Тем меньше мне хочется зарабатывать очки в нашем пари с кем-либо еще. Что для меня вполне сойдет. Если я не заведу ни одного нового любовника и Уильям поступит так же, я выигрываю.

А Уильям проигрывает.

Все, чего он хочет, – это играть честно, и часть меня тоже этого хочет.

Так почему же я не могу быть честным и разумным человеком?

Я смотрю на его профиль, на улыбку, не доходящую до глаз, на его скованную позу, выверенную так, чтобы казаться непринужденной, будучи при этом полной противоположностью. Мне так хочется снова увидеть его беззаботную улыбку, почувствовать его жгучее прикосновение, ощутить вкус его губ и исследовать все те его части, что мы до сих пор скрывали друг от друга. Я хочу утонуть в том головокружительном трепете, который он во мне пробуждает.

Это, конечно, напоминает мне обо всех причинах, по которым я не могу дать Уильяму того, чего он хочет. Чего хочет мое сердце.

Потому что выигрыш и обладание контрактом важнее романтики. Я никогда – никогда – не поставлю романтические представления выше своей карьеры. Таков был мой обет после Денниса Фиверфорта. Я, может, и не связана магией, чтобы чтить обещания, как фейри, но знаю, что так будет лучше.

Мне нужно забыть Уильяма и выиграть это чертово пари.

Я открываю глаза, но вижу все расплывчато. Покачивающее движение поезда продолжается, но звуки болтовни больше не бьют по ушам. Я несколько раз моргаю, сознание проясняется раньше зрения. Должно быть, я уснула.

Я шевелюсь и понимаю, что мою голову сбоку поддерживает что-то мягкое, но упругое. Я поднимаю лицо от своей импровизированной подушки… лишь чтобы обнаружить, что это плечо Уильяма. Вся моя кожа вспыхивает жаром с головы до ног. Не глядя на меня, он протягивает мне что-то. Мои очки. Я надеваю их, и зрение становится четким. Мы одни. Монти и Дафны нет, как и наших двух гостей, хотя в вагоне вокруг нас по-прежнему множество пассажиров. Возможно, наши спутники отправились в вагон-ресторан. Я выпрямляюсь, создавая дюймы пространства между мной и Уильямом, и убираю несколько выбившихся