Поединок сердец - Тессония Одетт

– У нее дегенеративное заболевание, которое медицинское сообщество не до конца понимает. Ее иммунитет слаб. Она такая же, как Лидия.

– Это твоя мать?

– Мать Кэсси по крови. Моя – по любви. Наши родители встретились, когда Кэсси была еще младенцем. Лидия зачала ее с коллегой по спектаклю, в котором играла, но тот не захотел ставить крест на карьере ради ребенка.

– Она была актрисой?

У кивает.

– Так она встретила моего отца. Он был одержим искусством. И женщинами. Я думал, он останется с Лидией. Что ж, полагаю, их отношения к тому моменту уже побили для него рекорд по встречам с одной и той же женщиной.

Я замечаю, как мрачнеет его тон, когда он говорит об отце. Как он сжимает ложки в руке чуть крепче.

– Я бы никому не пожелал своего отца, – бубнит он себе под нос, – но если бы Кэсси разделяла с ним кровь, у нее была бы целительная сила фейри.

Боль в его голосе заставляет мое сердце смягчиться. Расколоться. Наполниться теплом, болью и состраданием. Не успев передумать, я обхожу стол, оказываясь рядом с ним. Уильям не встречается со мной взглядом, продолжая расставлять приборы, поэтому я кладу ладонь на его руку, останавливая его.

Хмурюсь, глядя на него снизу вверх.

– Ты правда за нее боишься. Это больше, чем просто «опека», как она называет, не так ли?

Он смотрит на меня, и выражение его лица такое разбитое, такое открытое и уязвимое, что у меня сжимается горло. Я сглатываю комок, по мере того как все больше и больше деталей складываются в целую картину.

– Лидия… она умерла от той же болезни, что и у Кэсси?

Он медленно кивает.

Моя нижняя губа дрожит.

– Уилл…

– Меня пугает, что люди могут быть такими хрупкими, – шепчет он, не отрывая от меня взгляда. – Я никогда не думал, что полюблю кого-то из…

Он резко захлопывает рот, когда по полу позади нас эхом разносятся шаги. Его уязвимость исчезает за тщательно выверенной маской, настолько убедительной, что я начинаю сомневаться, не придумала ли я только что пережитый нами нежный момент.

Уильям поворачивается к нарушителю спокойствия, а я все еще пытаюсь осмыслить его недосказанную фразу. Что он имел в виду, говоря о любви? Чувствовалось, что он стоял на пороге важного признания.

Неужели речь шла о Джун?

Или… не слишком ли самонадеянно с моей стороны предполагать, что это могло касаться меня?

– Вот они где, – раздается женский голос.

Мне требуется немалое усилие, чтобы выбраться из собственных мыслей, – до тех пор, пока я не обращаю взгляд на женщину-фейри, которая, должно быть, и есть Обри. Она столь же ослепительна, как и бальный зал вокруг нас: пышные формы, огромные фиолетовые глаза и светлые волосы, к концам переходящие в бледно-голубой. На ней блузка и юбка в стиле, похожем на мой, но складки и сборки сидят на ее фигуре «песочные часы» так идеально, что, должно быть, сшиты на заказ. А еще у нее за спиной сложены переливающиеся крылья. Они напоминают стрекозиные, но намного больше, видимо для того, чтобы соответствовать пропорциям ее человеческого облика.

Она останавливается перед нами и представляется мне. Я отвечаю вежливым приветствием и бросаю осторожный взгляд на Уильяма в поисках хоть какого-нибудь намека на сохранившееся после нашего разговора смятение. Он выглядит совершенно безмятежным.

Возможно, мне все это померещилось. Возможно, он намеренно дергал за струны моего сердца. Возможно, игра, в которую мы играем, изменилась.

Я изо всех сил стараюсь выбросить этот эпизод из головы и оставаться в настоящем.

Обри описывает завтрашний бал.

– В программе ужин, танцы и более ста лотов на аукционе, и вы все можете в них участвовать. И я имею в виду каждого из вас, даже Дафну и мистера Филлипса, особенно когда речь заходит о танцах.

Она вручает мне две карточки с цветочным узором, каждая на шелковой ленточке. Я открываю одну и вижу список танцев и пустое пространство рядом с каждым. Я не держала в руках танцевальную карточку уже много лет. С того самого сезона, когда вышла в свет.

– Пожалуйста, передайте одну из них Дафне, – говорит Обри, – чтобы и она могла поучаствовать, если захочет. Каждый, кто сдаст свою карточку в конце вечера, принесет по десять сапфировых монет за каждый заполненный танец. Все вырученные средства пойдут в Литературное общество Фэйрвэйва на поддержку программ распространения грамотности в сельских поселениях, как для благой, так и для неблагой формы детей.

– Ради такой цели, конечно, поучаствую, – говорю я, убирая карточки в карман юбки.

– Прекрасно. Теперь, как нашим почетным гостям, вам нужно подтвердить ваш специальный лот на аукционе. Уильям, вы обдумали свидание, которое я предложила?

Мое сердце подскакивает к горлу. Свидание? Что она имеет в виду?

– Подумал. – Он бросает на меня косой взгляд. – Не могли бы вы пояснить еще раз?

– Конечно. Мое предложение – это свидание с поклонницей. Стартовая цена – десять сапфировых монет. Победитель торгов проведет с вами один день. На публике, разумеется, и вы можете установить программу. Как звучит?

Сердце успевает сделать несколько быстрых ударов, прежде чем приходит осознание. Первой мыслью было, что она сама приглашает Уильяма на свидание. Я испытываю лишь крошечное облегчение от того, что она всего лишь предлагала идею для аукциона. Но во мне по-прежнему тлеет огонек, который загорается огнем при мысли о Уильяме наедине с кем-либо еще. Любой, кто примет участие в его аукционе, наверняка будет иметь романтические намерения.

– Согласен, – произносит Уильям после долгой паузы.

На что я надеялась? Зачем ему отказываться, если я сама не дала ему выйти из пари? Если эта встреча состоится до конца тура, он может использовать ее, чтобы заработать заветное очко. Вот почему он попросил ее повторить предложение вслух. Он пытается задеть меня за живое.

– Отлично, – говорит Обри, затем поворачивается ко мне. – В вашем случае я рассматриваю возможность выставить на аукцион авторский экземпляр с вашими пометками.

Меня пронзает разочарование. После ее идеи для аукциона Уильяма я надеялась, что моя будет чем-то более сенсационным или захватывающим. Чем-то, что заставит Уильяма ревновать так же, как ревную сейчас я.

Я трясу головой, чтобы очистить мысли.

– Да, это… прекрасно.

– У тебя уже есть копия с пометками.

Уильям слегка толкает меня плечом, и мне требуется вся моя выдержка, чтобы не вздрогнуть от этого прикосновения.

Я моргаю, глядя на него, ослепленная кривой улыбкой, которую он мне дарит.

– Это копия моей книги, – говорит