Поединок сердец - Тессония Одетт

с дивана и встаю. Каким бы неловким ни был этот момент для Дафны, возможно, ей станет легче, если я выступлю посредником. Хотя ее реакция довольно забавна, я могу по крайней мере понять ее смущение. Я ведь сама была в такой ситуации, когда проснулась с Уильямом в своей комнате. Я могла бы хотя бы встать рядом с ней и выразить поддержку. Или напомнить им, что они не одни и могут разбудить Зейна и Уильяма, первый из которых дремлет в своей постели, а второй устроился на диване в тихом углу квартиры.

Я пересекаю комнату и иду к спорящей паре. Полы из оникса холодят мои босые ступни, и я плотнее затягиваю халат поверх нижней сорочки.

– Я говорю не о неблагой форме спаривания, – говорит Монти. – А о сексе.

– Я знаю о благой форме секса, – шипит ему в ответ Дафна. – Я читаю книги.

Он бросает на нее насмешливый взгляд.

– Что ж, тогда ты должна знать, что у меня есть тип. Четыре лапы и мех – точно нет.

Дафна ахает, заметно съеживаясь, словно его слова ударили ее. Когда она снова заговаривает, ее голос тихий, дрожащий.

– Я не какая-то там зверушка, Монти. Я личность.

Я замираю на месте. Боль в ее тоне так ощутима, что у меня сжимается в груди. Хотя смущение Дафны поначалу казалось глупым – пусть и понятным, – теперь мне открывается более глубокий смысл. Дело не в том, что Дафна неправильно понимает секс. А в том, что она видит в Монти больше, чем коллегу. Больше, чем просто другого человека. Она видит в нем мужчину. Она воспринимает его тем же способом, каким я воспринимаю Уильяма. Тем временем Монти видит в ней лишь лесную куницу. Он отмахнулся от нее как от «не своего типа», даже не подумав, что знает лишь одну ее сторону. Ее неблагую сторону.

Выражение лица Монти меняется, словно он тоже это осознаёт. Его тон становится мягче.

– Нет, конечно, ты личность. Я это знаю.

– У меня есть другое тело.

– Уверен, что да. – Его лицо омывает нежность, и на кратчайший миг мне кажется, будто Монти сам сможет исправить свою оплошность. Он открывает рот, но, кажется, передумывает насчет того, что собирался сказать. Мягкость сходит с его лица, сменяясь холодной усмешкой. Он ерзает в кресле, принимая небрежную позу.

– Ты раздуваешь из этого целую историю, Даффи. Мы не спали вместе ни в каком смысле, который имел бы значение. Это ничего не значило.

За этим следует долгая пауза. Наконец Дафна сквозь зубы произносит:

– Ты сволочь.

И удирает прочь, скрываясь из виду быстрее, чем я успеваю среагировать.

– А мне так хорошо спалось, – бормочет себе под нос Монти, поднимаясь из кресла с портсигаром в руке. Он кивает мне, заметив мое присутствие.

Я бросаю на него убийственный взгляд.

– Ты намеренно был бесчувственным с ней. Зачем?

Он достает из портсигара сигариллу и закладывает ее за ухо. Все в нем – от движений до выражения лица и голоса – кажется потрепанным. Уставшим.

– Я уже говорил вам однажды, мисс Дэнфорт, – произносит он на медленном выдохе, направляясь к лифту. – Я не герой.

К счастью, этот инцидент не оставляет тени на нашей компании. Дафна вскоре возвращается из своего укрытия, и хотя она и не пытается заговорить с Монти сверх обычного, но и не избегает его полностью. Ни Уильям, ни Зейн не подают виду, что слышали перепалку, чему Дафна, несомненно, рада.

Если кто и ведет себя странно, так это я и Уильям. Я не могу остановить трепетание в груди всякий раз, когда он встречается со мной взглядом. Что случается постоянно. Через всю комнату, когда он только проснулся этим утром. За обеденным столом, когда мы собрались на ланч. И вот сейчас, пока мы с ним занимаем два кресла у нерастопленного камина. Я набрасываю идеи для сюжета в свой блокнот, в то время как он читает сегодняшние газеты. Переворачивая страницу за страницей, он бросает на меня взгляд поверх газеты, и уголок его губ поднимается в усмешке. Один лишь вид этих губ напоминает мне, какими они были на моей коже и какими были его пальцы внутри меня. Как он притянул меня к себе и прошептал те слова мне на ухо.

«Пожалуйста, воспользуйся мной поскорее. Мне нужно больше тебя».

Я ловлю себя на том, что улыбаюсь ему в ответ без всякого смущения, и по мне проносится то же самое головокружительное чувство с прошлой ночи. Снова и снова напоминаю себе, что не могу придавать этому трепещущему, тающему чувству никакого значения.

Попробуйте объяснить это моему сердцу.

К полудню прибывает посыльный с почтой.

– Это все для тебя, – говорит Зейн, передавая конверты Монти.

– Ах. – Тот принимает их, перебирая разнообразные конверты. – Я отправил телеграмму в «Флетчер-Уилсон» насчет нашей смены жилья, так что их, должно быть, переслали из отеля.

Монти подходит ко мне и Уильяму, вручая каждому по конверту. Уильям напрягается, откладывает газеты и встает у окон.

Я перевожу внимание на свой конверт. Он отправлен от «Буллиард и сыновья», моего издателя в Бреттоне, и имеет почтовый штемпель недели, когда я уезжала в Фэйрвэйв. Он, должно быть, проделал долгий путь, чтобы добраться до меня, учитывая, что у меня нет постоянного адреса в Фэйрвэйве.

Мое сердце падает куда-то в желудок, как только я читаю первое предложение письма.

«Мисс Дэнфорт,

С сожалением сообщаем вам, что «Буллиард и сыновья» приняли решение расторгнуть ваш контракт на все ранее опубликованные произведения и отныне не будут принимать новые рукописи к рассмотрению. Ваши произведения более не печатаются, а остатки тиража подлежат уничтожению.

Желаем вам успехов в ваших начинаниях в других местах,

Джон Буллиард»

Я читаю письмо несколько раз, и мое сердце падает все глубже и глубже с каждым повторением. Условия моего контракта никогда не были благоприятными. «Буллиард и сыновья» не согласились бы издавать меня без права расторгнуть мой контракт по своему усмотрению. И хотя мистер Буллиард никогда не скрывал, насколько он не одобряет мой жанр, у меня не было причин полагать, что он захочет расторгнуть мой контракт в ближайшее время. Он всегда принимал от меня новые рукописи. После торга насчет роялти, да, но…

У меня перехватывает дыхание.

Мистер Буллиард принимал новые рукописи… до «Гувернантки и фейри». Он тогда ясно дал понять свое презрение к фейри, и это открыло мне глаза на распространенную в