"Фантастика 2026-179". Компиляция. Книги 1-26 - Avadhuta

Воспоминания нахлынули с удалью прилива…

Путь от Черной Цитадели до форта Пограничья занял у меня весь день.

Тело тогда требовало отдыха, но разум, подстегиваемый вновь обретенными эмоциями, отказывался погружаться в темноту. Я боялся, что если закрою глаза, то проснусь снова пустым. Что та теплая волна, что захлестнула меня в момент соприкосновения с душой моей дочери, окажется лишь временной аномалией, случайным всплеском в океане ледяного безразличия.

Уцелевшая армия возвращалась в форт растянутой колонной. Их было немного — тех, кто пережил ту бойню: инквизиторы в обгоревших рясах, охотники с серебряными и медными пулями на шеях, простые солдатыв подпаленных шинелях и сапогах. Они с благоговением рассматривалиуцелевший паромобиль, на котором я проезжал мимо по пустынному ландшафту.

Сибирский форт Пограничья встречал нас богатой тишиной. В ней пряталась надежда, трепет и облегчение от того, что хоть кто-то уцелел. Некоторые представители гарнизона в силу старых убеждений даже и помыслить не могли о победе.

Но постепенно люди замирали, когда я уверенно проходил мимо: в их глазах я видел то же, что видел тысячи лет назад, когда вел войска через пустыню, когда строил храм, когда принимал царицу Савскую. Шок перед чудом. Перед тем, что не укладывается в обыденность.

Вести обгоняли меня. Шепот перерастал в гул, а гул — в рокот:

— Он закрыл его. Считай, в одиночку!

— Говорят, проклятая цитадель рухнула, как только он вышел оттуда.

— Там было двадцать Архидемонов. Он один…

— И это наш император…

Магистры инквизиции, те самые, чьи души я вывернул наизнанку всего несколько дней назад, стояли у входа в форт, смиренно опустив головы. Павел, старший из них, поднял на меня свои мутные и мудрые глаза, в которых от былой священной гордыни не осталось ни следа. Ее заменила истинная, выстраданнаяверность, купленная ценой невозможного.

Я молча прошел мимо них, не обронив даже кивка. Несмотря на бурлящую силу в моих жилах, я чувствовал себя усталым. Обычно, так болит душа после долгих молитв. Поэтому сейчас мне было не до любезностей.

Коридоры форта тянулись бесконечной чередой: каменные стены, тусклые магические светильники, запах сырости и машинного масла. Охотники, попадавшиеся навстречу, прижимались к стенам, освобождая дорогу. Инквизиторы опускали глаза. Я шел сквозь них, как тень, как живое воплощение той силы, о которой они так долго мечтали.

Валерия по-прежнему мирно спала в нашей каюте на «Соколике», что был пришвартован к местному причалу.

Я тихо вошёл, стараясь не скрипеть дверью. Моя невеста свернулась калачиком на узкой койке и была укрыта моим плащом. Платиновые волосы разметались по подушке, и в тусклом свете магического светильника они казались жидким серебром. Лицо во сне было безмятежным, почти детским, и только тонкая морщинка между бровями выдавала, что покой этот — лишь маска, за которой прячутся кошмары минувших дней.

Я чуть склонился на койкой и глубоко втянул носом воздух. Пахло знакомым запахом цитруса, можжевельника и чудом беременности.

В груди шевельнулось что-то теплое, давно забытое. То, что я считал навсегда потерянным в той битве под Черной Скалой. То, что вернулось ко мне в тот миг, когда моя душа соприкоснулась с душой моей дочери через тело Валерии.

— Николай… — выдохнула она, открыв глаза.

Ее ладонь коснулась моей щеки. Пальцы дрожали. Они скользнули по скуле, по виску, наткнулись на край повязки. И в этот миг что-то в ней сломалось.

— Что это? — голос ее сел, стал хриплым. — Что с твоим глазом? Где он?

— Все хорошо, — начал я, но она уже не слушала.

— Хорошо⁈ — Она села, отбросив плащ, и я увидел в ее глазах тот самый ледяной огонь, который делал ее легендой среди охотников. — Ты считаешь это хорошим⁈ Ты усыпил меня, Николай! Как какую-то беспомощную девчонку, как… как…

— Валерия…

— Молчи! — Она вскочила, и я невольно отступил на шаг. — Ты был льдом, Николай! Льдом! Ты смотрел на меня и не видел! Ты говорил со мной и не слышал! Я чувствовала, как ты уходишь, как превращаешься в… в нечто чужое, холодное и пустое! И ты думаешь, что я буду рада, что ты вернулся с повязкой на глазу и просто скажешь «все хорошо»⁈

Она задыхалась. По щекам пробежал гневный румянец. Как же она была прекрасна!

— Пусть ты и император! Пусть ты и один из самых сильнейших магов на свете! Но ты не имел права так поступать со мной! Ты не пустил меня в битву, ради которой я была рождена! И что это за слова в нашем последнем разговоре? Ты решил свести меня с ума⁈

Она ударила меня кулаком в грудь отнюдь не по-женски, а как профессиональный охотник — наверняка. У любого другого рёбра бы треснули.

— Ты не имел права! — еще удар. — Не имел права так со мной поступать!

Я обнял ее. Прижал к себе, чувствуя, как она бьется в моих руках, как ее кулаки колотят по спине, по плечам, по груди. А потом поцеловал ее.

Я вложил в этот поцелуй всю боль, которую причинил ей, всю благодарность за то, что ждала, всю любовь, которая вернулась ко мне из ледяной пустоты.

Сначала она сопротивлялась. Ее кулаки продолжали бить меня, но слабее, всё слабее… Потом ее руки обвили мою шею, и она ответила. Со всей страстью, со всем отчаянием, со всем облегчением, которые копились в ней все эти недели.

Мы стояли посреди тесной каюты, и время текло мимо, не касаясь нас. Ведь любовь — это то, что выбивает человека из всех физических законов бытия…

А когда мы наконец оторвались друг от друга, я услышал за дверью сдавленное покашливание и хриплый голос Коловрата:

— Ну надо же. А я уж думал, она тебя прикончит, царь-батюшка. А ты вон как… деликатно вопрос уладил. Молодец!

Валерия уткнулась лицом мне в грудь, пытаясь спрятать раскрасневшиеся щеки, и я чувствовал, как она смеется. Сквозь слезы и усталость.

— Идите вы, Олег Иванович, — буркнула она в мое плечо.

— А мы пойдем, пойдем, — донеслось из-за двери. — Пусть милуются. Дело молодое!

Политика — это искусство вовремя показать карты.

И разумеется, не все сразу. А только те, что заставят противника пересчитать свои ставки и усомниться в выигрышности комбинации. И момент для этого был идеальный — весть о закрытии портала уже разнеслась по форту, она