"Фантастика 2026-179". Компиляция. Книги 1-26 - Avadhuta

— Зато эти дымят эффектнее.

Дирижабль слушался плохо, но с помощью магии и опыта Мак я вывел его точно на цель. Турецкий лагерь раскинулся внизу, как гигантский муравейник — палатки, шатры, паровые големы, артиллерийские батареи, тысячи и тысячи солдат. Я видел их сверху — маленькие фигурки, суетящиеся, не подозревающие, что через несколько минут для них все кончится.

— Ну что, — сказал я, глядя вниз. — Начнем…

Дальше всё произошло, как в событиях прошлой главы…

А сейчас передо мной, на выжженной земле, среди трупов и обломков, шевелились двое.

Я смотрел на них, и память услужливо подсказывала детали, которые я выцепил краем сознания во время боя. Вот этот, с оторванной рукой, в безупречном, хоть и залитом кровью костюме — британский агент. Магистр. Главный архитектор этого кавказского кошмара. А второй — явно советник или посол султана. Человек, который вел эту войну, пока из его живота не начал торчать осколок от разорвавшегося голема.

Они очнулись почти одновременно.

Англичанин застонал, приподнялся на локте, огляделся. Его глаза, пронзительно-голубые, даже сейчас сохраняли остатки былой остроты. Он увидел меня и замер. В его взгляде мелькнуло узнавание, потом неверие, потом — животный страх.

— Соболев… — выдохнул он. — Невозможно…

— Возможно, — ответил я. — Как видите.

Турецкий генерал зашевелился, застонал громче, попытался приподняться, но боль скрутила его, и он рухнул обратно. Его рука инстинктивно потянулась к ране, но замерла, не коснувшись. Кровь текла медленно, пропитывая расшитый золотом синий мундир.

— Ваше величество… — заговорил он на ломаном русском, голос его прерывался от боли. — Мы… можем договориться… Мы люди богатые… Англия заплатит… Султан заплатит… Любую цену…

Британец попытался добавить что-то еще, но я уже не слушал. Я просто поднял руку, и магия послушно обвила их тела, приковывая к земле невидимыми, но неразрывными путами.

— Договориться? — переспросил я, подходя ближе. — Вы хотите договориться с человеком, который только что в одиночку уничтожил ваш корпус? Боюсь, у вас нет таких полномочий.

Я опустился на колени перед англичанином. Его холенное лицо было искажено гримасой боли и страха.

— Пожалуйста… — прошептал он. — У меня семья… Дети…

— У меня тоже будет семья, — ответил я. — И дети. И у моих соотечественников — тоже. И я сделаю все, чтобы им никогда не пришлось иметь дело с такими, как вы.

Я положил ладонь ему на лоб. Он дернулся, попытался вырваться, но путы держали крепко.

— Что ты… что ты делаешь? — в его голосе зазвучала настоящая паника.

— Забираю то, что принадлежит мне по праву победителя, — сказал я. — Ваши знания. Ваши планы. Ваши секреты.

Мои глаза вспыхнули расплавленным золотом.

Заклинание поглощения воспоминаний — это не пытка. Это вторжение в самое сокровенное. Это чтение книги жизни, страница за страницей, и вырывание нужных листов. Это ощущение чужой боли, чужого страха, чужой радости, проходящее сквозь тебя, как электрический ток.

Морроу заорал (теперь я знал его имя…) Заорал так, как не кричал никогда. Дико, исступленно, теряя рассудок от этого вторжения. Его тело выгнулось дугой, глаза закатились, но я держал крепко, не отпуская.

Я видел его детство в поместье на севере Англии. Запах зелёной травы после дождя, скрип половиц в старом доме, холодное молоко по утрам. Видел его учебу в Оксфорде, первые успехи в магии, первые интриги. Видел его встречи с королевой, тайные совещания, планы по ослаблению России. Видел, как он вербовал агентов, как плел паутину заговоров, как радовался каждой удачной диверсии. Запах его первого триумфа — смесь дорогого коньяка и страха в глазах соперника. Видел всё.

А потом я переключился на Реджепа (его имя я тоже узнал).

Он орал не так громко — сил было меньше, — но его крик был не менее жутким. Турецкие гаремы, запах розового масла и пота, интриги при дворе султана, встречи с Морроу, планы по захвату Кавказа, по возвращению Крыма. Все это хлынуло в меня потоком, заполняя пустоты, отвечая на вопросы, которые я даже не успел задать.

А потом все кончилось.

Я убрал ладони. Мои глаза погасли, вернувшись к обычному янтарному свечению.

Передо мной лежали два человека. Они дышали. Их сердца бились. Но в глазах не было ничего. Только пустота. Только идиотская, бессмысленная улыбка и слюна, текущая по подбородкам.

— Хорошие… — пробормотал Морроу, глядя в небо. — Хорошие… птички…

Реджеп просто мычал и улыбался с неистовством дурака.

Я поднялся, отряхнул руки, поправил камзол. На нем не было ни пятнышка. Ни крови, ни грязи, ни копоти. Только легкая пыль, которую тут же сдул ветер.

Я оглядел поле боя.

Пять тысяч. Может, семь. Мертвые, умирающие, искалеченные. Паровые големы, превращенные в груды металлолома. Артиллерия, разорванная в клочья. Знамена, валяющиеся в грязи.

Прекрасная работа.

На соседнем взгорке, метрах в трехстах, я заметил движение. Группка людей — офицеры в русской форме, несколько человек в штатском с блокнотами и магическими камерами. Николай поработал на совесть, и нужные люди прибыли вовремя.

Я направился к ним.

Земля хрустела под ногами — спекшаяся, выжженная, мертвая. Ветер доносил запах гари и крови. Где-то вдалеке заходило солнце, окрашивая небо в багровые тона.

— Ваше величество! — первым подбежал молодой офицер, его глаза были широко раскрыты от ужаса и восхищения одновременно. — Вы… Тут? Вы же в штабе… И что с вашим глазом? Вы в порядке?

— В полном, — ответил я. — Всё зафиксировали?

— Так точно, ваше величество! — отчеканил один из штатских, трясущимися руками показывая мне магическую камеру. — С самого начала! Ваше появление, падение дирижабля, потом… потом…

Он запнулся, не в силах описать то, что видел. Я понимал его. Невозможно описать словами то, что выходит за пределы человеческого опыта.

— Всё зафиксировали⁈ — повторил я громко, чтобы слышали все.

— Так точно, Ваше Величество! — ответили они хором.

— Отлично! — я позволил себе хищную ухмылку. — А теперь я хочу, чтобы завтра эти вести понеслись по всей Европе! Во всех подробностях! Пусть Лондон знает, что их лучший агент превратился в овощ. Пусть Стамбул плачет по своему корпусу. Пусть весь мир увидит, что случается с теми, кто осмеливается бросить вызов Российской империи!

— Будет сделано, ваше величество! — ответили они, и в их голосах звучала та же сталь, что и в моем.

Я обернулся, бросив последний взгляд на поле