Тренировочный день 1-17 - Виталий Хонихоев

Крупный план: Виктор поднимает руку.

ВИКТОР

Так. Все здесь?

Наташа считает по головам. Кивает.

ВИКТОР

Автобус ждёт. Едем в аэропорт. Вопросы?

Тишина.

АЛЁНА

А покушать?

Все смотрят на неё.

АЛЁНА

Что? Я голодная!

ЛИЛЯ

(достаёт яблоко из сумки)

Держи.

Виктор качает головой. Разворачивается. Идёт к автобусу.

Остальные — за ним.

Камера — сзади. Четырнадцать спин. Четырнадцать человек. Одна команда.

ГОЛОС ЗА КАДРОМ (МАША)

Прага, жди. Мы едем.

Глава 12

Самолёт был не новый, но красивый и чистенький. Ил-62М — гордость «Аэрофлота», международные линии. Широкий салон, кресла в тёмно-синей обивке, ещё не протёртые, пахнущие свежей тканью. На подголовниках — белые салфетки с вышитым логотипом. Иллюминаторы чистые, без царапин. Даже пепельницы в подлокотниках блестели, будто никто ни разу не стряхивал в них пепел. Когда Советский Союз хотел того, то умел производить впечатление. Социалистический гигант, первый советский турбореактивный дальнемагистральный пассажирский самолёт 1-го класса с расширенным салоном повышенной комфортности — в середине салона, под потолком даже висели экраны телевизоров. По три кресла с каждой стороны.

Команда, два помощника тренера, сам тренер и медик Жанна Владимировна — расселись «согласно купленным билетам». За организацию поездки отвечала Сабина Казиева, которая скинула всю ответственность на Виктора и помахала ручкой, дескать у меня на носу матч с Свердловской «Уралочкой». Все знают, что в чемпионате страны постоянно встречались два клуба — «Динамо» из Московской области и «Уралочка» из Свердловска. «Уралочка» стремительно набирала опыт и уверенно лидировала, а «Динамо» выиграло в восьмидесятом и восемьдесят третьем годах. Выбить «Уралочку» из турнирной таблицы, особенно после позорного проигрыша в восемьдесят четвертом для Сабины было делом чести, как и для всей команды «Крыльев Советов».

Ряд 13, места D-E

— Им нужно в плей-офф выйти, кровь из носу. — говорит Наташа Маркова, наклоняясь чуть вперед и обращаясь к своей соседке, чернявой девушке из «Каримоскизх басмачей»: — понимаешь? «Крылья Советов» — московская команда, у них поддержка на самом верху есть, не то что мы… или даже ваш «Автомобилист». Слушай, а это правда, что ты с тренером мужской команды «Автомобилиста» встречаешься?

— А? — теряется «басмачка»: — кто сказал⁈ Неправда это все! Не встречаюсь! Кроме того, у Тимура Александровича с женой все плохо! Они разводятся уже!

— Да ладно, никто не осуждает. Я просто удивлена. — Наташа Маркова смотрит на свою соседку испытующим взглядом: — ты ж красивая и молодая, чего тебе своего собственного не найти? Поди вокруг тебя кучей парни вьются… ты ж не в Иваново живешь как Дуся.

— Неправда все. — категорически отрицает все «басмачка» Зульфия: — а еще у них детей нет и Тамарка жуткая стерва. А Тимур — классный. И вообще настоящая любовь она границ и преград не знает. В том числе и моральных. Это все предрассудки.

— С таким мышлением тебе к Лильке в пару надо. — кивает Наташа: — у нее тоже нет границ и преград. Ни моральных, ни физических. Скажи, а у вашей Вороной парень есть?

— Парень? Не знаю…

— Интересный ты человек, Зульфия. — говорит Наташа: — ты же в команде живешь. Я вот про свою команду все знаю, кто с кем встречается, кто кого не любит, а кого обожает и все такое. Я как царь из сказки про Федота-стрельца… как там — докладай без всяких врак, отчего на сердце мрак, я желаю знать подробно кто, кого, куды и как! Вот! — она торжествующе смотрит на Зульфию. Зульфия складывает брови домиком и моргает.

— Да мне как-то все равно. — говорит она: — я кино индийское люблю. Слушай, а тебе больше Митхун Чакраборти нравится или все же Амитабх Баччан? Ты «Пылающий Поезд» смотрела? Или «Друзья Навек»?

— У нас в команде все почище чем в индийском кино. — усмехается Наташа: — вот смотри, Лилька и Витька… а потом еще и Машка… нет, сперва Машка, а потом…

Ряд 12 места A-B-C

— Кресло откидывается! Красота какая! О! А что там в иллюминаторе показывают! А когда обед будет? — развеселая и энергичная Лилька крутится в своем кресле. Сидящая рядом Евдокия Кривотяпкина, девятый номер Ивановского «Текстильщика» — вздыхает и сжимает переносицу указательным и большим пальцами.

— Господи. — говорит она: — да сядь уже у окна и успокойся.

— Не, я с тобой меняться не буду. — отвечает Лиля: — это невежливо. Досталось мне кресло в серединке, значит тут и буду сидеть. Витька сказал, чтобы я тебя не доставала в полете… вот я и не буду доставать… я просто краешком глаза… — она вытягивает шею и приподнимается со своего кресла, стараясь заглянуть в иллюминатор.

— Сядь и не позорься. — говорит Маша Волокитина, которая сидит в кресле у прохода: — Лилька! Чего ты в окошке не видела⁈

— Земли советской. — отвечает Лиля, вытягивая шею как гусыня и наваливаясь на Евдокию всем телом: — интересно же! С высоты птичьего полета! Широка страна моя родная!

— Вы уж ее извините. — Маша тянет Лилю за рукав, усаживая обратно в кресло: — она у нас слегка стукнутая.

— Ничего я не стукнутая. — обижается Лиля: — я просто энергичная и жизнерадостная, так Витька говорит. А еще он говорит, что, когда ты меня тиранишь без меры, так я могу ему