Алагёз - taramans

— Нет, Некрас! Ты тут не совсем прав, — вставлял свои пять копеек Влас, — Женщина, вообще-то, вполне приятная — все при ней. Но вот рост!

— Смелый, бачка! Ай, какой смелый! — цокал языком Айдамир.

«И этот — туда же! От горшка два вершка, а ведь тоже — свое мнение имеет!».

Мысли в голове крутились вяло, не спеша. Видно, бараньим жиром из съеденного люля-кебаб были смазаны.

— Ничего-то вы в женщинах не понимаете! — отмахнулся Юрий от нападок, — Фигура у нее — как у богини! Все при ней. Пропорции — что в той греческой статуе. А что рост… А что — рост? При чем тут рост? Когда рост мешал в этом деле, а? При этом — совсем не дура. Дама! Понимать надо! А вы тут развели…

— Вот в чем согласен, Юрий Александрович, так это в страсти! Это — да! Как она кричала да рычала… Тут уж впору было подумать, что тигрица к нам в Пятигорск зашла. Вон, Айдамир аж испугался!

Пацан в ответ на последнюю фразу взвился:

— Не пугался я! Никак не пугался! Удивлялся — да. Но не пугался. Удивлялся… А еще — завидовал. Немного…

— Ну все! — повысил голос подпоручик, — Ведь балую, балую я вас. А вы, черти окаянные, не цените! Вот — шутки шутить вздумали. А ну как осерчаю?

И сам засмеялся от полной несостоятельности такого заявления.

Глава 23

Доктор Москвин уже через пару недель, убедившись, что лечение командующего протекает успешно, перестал сопровождать Плещеева на указанные процедуры. Подпоручик был этому даже рад: кому понравится, если за плечом стоит посторонний и внимательно наблюдает за всеми твоими действиями? И еще — пыхтит и сопит, видимо, пытаясь понять, как и что тут происходит. А как понять, если Плещеев и сам толком не понимает, откуда у него такое умение, и как оно действует. Но — действует же? А потому — чего мешать!

По уговору с доктором, в два голоса они убедили фон Засса не предпринимать никаких поездок или же других активных мер по управлению вверенными войсками. Домашний режим лечения должен быть продолжен еще как минимум на две недели! Неугомонный генерал с трудом согласился, но несколько раз в неделю требовал себе на доклад то Веселовского, то кого-нибудь из командиров частей линии. А рапорта ему носили ежедневно!

Вот в очередной раз Юрий и прибыл к месту жительства генерала. Застал там Веселовского, с которым хозяин распивал чаи, неспешно обсуждая что-то.

— А вот давайте, Петр Васильевич, спросим мнения у нашего юного подпоручика, — предложил генерал, настроенный вполне благодушно.

За прошедшее время волей-неволей, отношение фон Засса к Плещееву перешли из разряда «начальник-подчиненный» в несколько более доброжелательные. Приятелями они, само собой, не стали, но некоторый покровительственный, даже можно сказать — отеческий тон у генерала появился. Ведь во время сеансов лечения разговаривали они на разные темы: сначала фон Засс больше расспрашивал об отце Юрия, интересовался его карьерой, делился воспоминаниями о молодости, боях и походах, даже с улыбкой рассказывал немного о проделках юных гусар, их лихости и бесшабашности.

«Тоже — те еще «кренделя» были! Генерал не обо всем говорит без утайки, но можно сделать вывод, что и кроме войны им с папенькой было чем заняться!».

— Знаете, господин полковник, как водится у наших моряков — когда вырабатывается решение, опрос мнений начинают всегда с самых молодых офицеров! — продолжил генерал.

Веселовский с улыбкой посмотрел на гусара и согласился:

— Да, Юрий Александрович, выскажите свое мнение по вопросу!

Плещеев, пожав плечами, извинился:

— Но, господа, я же не знаю сути вопроса.

Речь в беседе начальников шла о насущной проблеме всего Отдельного Кавказского корпуса, в том числе и Моздокской линии. В целом, из различных бумаг: рапортов, донесений и прочего, Юрию было известно, что все без исключения воинские подразделения испытывают весьма ощутимую нужду в пополнении офицерского состава. Некомплект командирского звена доходил до тридцати процентов!

— И ведь что совсем непонятно… — сердился фон Засс, — Ведь в частях, расквартированных по всей России, имеется проблема совершенно другого характера — явный избыток офицеров. Различные должностные лица долгими годами, а подчас даже десятилетиями ждут производства в следующий чин! Многие сотни, а то и тысячи офицеров отправляются в резерв или же — в бессрочные отпуска. Но находясь в отпусках этих, они по-прежнему замещают полковые должности, не давая тем самым, расти уже новым, молодым офицерам, выпускникам училищ и корпусов. А у нас в батальонах — по пять-семь, в лучшем случае — до десяти командиров! Куда же это годно, господа?

Веселовский напомнил:

— Давайте все же предоставим слово подпоручику…

«М-да… Вот спасибо, отцы-командиры! Вот уж — удружили! На кой хрен им вообще мое мнение? И что говорить?».

Плещеев почесал затылок:

— Извините, господа, но для того, чтобы сказать хоть что-то и хоть сколь бы то ни было то умное, необходимо обладать всей полнотой информации. А я, как вы сами понимаете, таковой не обладаю. Но если уж так… Мне представляется, что офицеры, проходящие службу в гарнизонах российской части империи, вряд ли горят желанием перевестись в действующие войска, к нам, то бишь. Это же и понятно — здесь как опасность и риск для жизни и здоровья, так и сопутствующие бытовые неудобства: жилья не хватает, снабжение… к-х-м-м… Ну, вы сами знаете. А ведь офицеры к тридцати годам практически все обременены семьями. Куда уж тут везти жену и детей? Где им жить и чем заниматься?

Веселовский поторопил:

— Юрий Александрович! Это мы и сами все понимаем. А какой выход из сложившейся ситуации вы видите?

— Выход? Выход… Опять же, прошу учесть неполноту моих знаний и малый опыт! Мне представляется возможным обдумать и провести следующее: здесь, на местах проверить списки вольноопределяющихся и волонтеров. Таких немного, но они имеются! При соответствии у них образовательного ценза, а также при положительной характеристике, наличию опыта боевых действий, отношения к службе и по ходатайству командира части — провести экзамены на первый подофицерский чин. Субалтернов у нас особая нехватка! По результатам аттестования присвоить звания подпрапорщиков, или зауряд-прапорщиков. Тем самым мы можем закрыть хоть на сколько-то проблему с младшими обер-офицерами.

Одновременно с этим, по согласованию с Военным министерством, провести по военным учебным заведениям некую компанию с выпускающимися юнкерами и кадетами. Агитировать их к написанию рапортов о переводе или выпуске в наш Корпус. Привлечь к таковой компании офицеров-«кавказцев», вышедших в отставку по возрасту или ранению: пусть