Стратег из ниоткуда. Книга третья - Михаил Александрович Атаманов

ей тоже следовало бы проводить больше времени, поскольку дальнобойных стрелков я обязательно планирую задействовать. Но на эти слова я получил немного странный ответ, на который не знал как реагировать:

— Я тебе полностью доверяю, Альвар Завоеватель. Ты обещал, что до конца зимы я снова сяду в резное кресло княгини Рода. А раз так, то и переживать мне не о чем!

Но похоже доверие было не единственной причиной. Вечером второго дня, когда я вёл несколько захмелевшую с двух кружек пенного напитка длинноухую княгиню по городу, эльфийка призналась мне, что после того, как все от неё отвернулись, я остался у неё единственным близким другом и светлым лучиком в тёмном жестоком мире. А потому она до жути боится меня потерять и готова терпеть все эти временные неудобства — отсутствие нормальной постели и недостаток чистой воды, обилие шумных людей, смрад человеческого города, необходимость регулярно кормить сырым мясом вечно голодного хищного птенца в моём фургоне и прочее — лишь бы не остаться вообще одной и никому не нужной в огромном мире. И если в предстоящей большой битве мне суждено погибнуть, она бы предпочла тоже умереть.

— А может это любовь? — ответил я тогда с улыбкой на это неожиданное признание. — Не думала сменить своего непутёвого женишка из Рода Невидимого Богомола на нормального человека?

Вот тянул же меня чёрт за язык! Диасса сразу обиделась и ушла к сопровождавшим нас охранникам-эльфам, до этого деликатно следовавшим на расстоянии шагов двадцати позади, и столь редкий момент откровенности закончился. Я потом извинился и даже купил эльфийке сладости, на которые она ранее положила глаз, но всё равно до следующего утра Диасса дулась и со мной не разговаривала. Впрочем, утром вела себя уже как прежде и следовала за мной тенью.

* * *

К утру последнего дня ярмарки у меня, не считая отдельно отложенных средств для выплат бойцам в начале осени, оставалось семнадцать золотых монет. Товара на продажу не осталось, да и самые нужные покупки я уже сделал. И уже подумывал сворачиваться и уезжать, тем более что большая часть моих помощников уже отбыла, но тут звонко затрубили трубы, и народ массово куда-то двинулся.

Я порасспрашивал соседей, и оказалось, что для развлечения горожан и приехавших на ярмарку гостей граф Кубин Младший Альмар организовал развлечение, причём сразу два. Небольшой рыцарский турнир на ристалище за городскими стенами, в котором свою удаль и мастерство должны были продемонстрировать благородные рыцари из дружины графа и приехавшие в преддверии грандиозного сражения командиры союзных отрядов. А также публичная казнь приговорённых к смерти преступников возле городской тюрьмы, которых специально собирали к этому дню и не казнили раньше. Причём оба мероприятия проводилось в одно и то же время, так что желающим поглазеть нужно было выбирать одно из двух.

Я предложил эльфийке идти на рыцарский турнир, поскольку сам давно мечтал своими глазами увидеть пышное зрелище, о котором лишь читал в романах вроде «Айвенго» Вальтера Скотта или «Крестоносцы» Генрика Сенкевича. Моя подруга согласилась, вот только мы упустили момент занять хорошие места в первых рядах у самого ристалища и пришли слишком поздно. С тоской посмотрели на многотысячную толпу перед нами, не позволяющую даже с моим высоким ростом разглядеть что-либо, а уж невысокая Диасса Ловкая Лань и вовсе видела впереди лишь грязные пропотевшие рубахи и голые спины. Что делать? Некоторые парни сажали своих подруг на плечо, чтобы им было видно представление, но когда я предложил эльфийке поднять её повыше, гордая княгиня категорически отказалась.

— С ума сошёл⁈ Я встречала тут в городе эльфов. Узнает меня кто из них, и позора не оберёшься — гордая глава Рода, а ведёт себя как простая человеческая девка и позволяет лапать себя. Пошли что ли на другое развлечение? — смущаясь, предложила эльфийка и потянула меня за рукав.

По мне так публичную казнь относить к «развлечениям» было как-то странно и неправильно. Но здесь был иной мир, без телевидения, кино, компьютерных игр и прочих способов скрасить досуг, и неизбалованные зрелищами горожане толпами шли поглазеть на чужую смерть. Возле эшафота оказалось также многолюдно, но высокий помост позволял хотя бы рассмотреть происходящее.

Казнили сегодня четверых, причём всех различными способами, чтобы потешить собравшихся на площади горожан. Горе-отцу, в пьяном угаре забившему насмерть жену и троих своих детей, грозило утопление в громадной бочке с фекалиями. Рыжего лохматого атамана бандитов, долгих четыре года со своей бандой промышлявшего на северном тракте и не оставлявшего свидетелей, должны были разорвать лошадьми. Женщину средних лет, из ревности пирогом с белладонной отравившую соседку, слишком уж часто повадившуюся ходить к ним в гости, должны были колесовать. Там по неосторожности умерла целая семья, но по причине раскаяния убийцы и её добровольного признания мучительный способ умерщвления заменили на обычное повешение. Четвёртым приговорённым в списке был учитель музыки, обвиняемый в колдовстве и совращении учениц, и его должны были сжечь в самом финале устроенного графом «шоу».

Признаться, казнь колдуна меня заинтересовала. Ладно совращение малолеток, тут вопросов нет, и преступник должен быть наказан. Но обвинение в колдовстве⁈ В мире, где существует и процветает магия, где волшебники открыто служат королям, а некромантией занимаются даже благородные аристократы, где шаманами и друидами никого не удивить, и вдруг кого-то судят за колдовство??? Я не постеснялся задать этот вопрос сперва своей длинноухой спутнице, а потом и соседям, поскольку эльфийка ответа не знала.

— Так ведь колдовство оно от демонов, а значит зло! — с важным видом поучила меня немолодая женщина в чепчике и цветастом сарафане.

— Магия дарована небесами и есть благо, — вторил ей седой старик, приведший непоседливую кудрявую внучку посмотреть на казнь преступников, — а колдовству злые люди учатся сами. Читают запрещённые свитки. Проводят тёмные ритуалы. Продают свою душу демонам в обмен на тайные силы. Все колдуны слуги Владыки Демонов и должны быть казнены.

О как… И каким образом, интересно, обычные обыватели отличают, где разрешённая магия, а где «от демонов»? Вот только выяснить ответ на этот вопрос я не успел. Тройка эльфов-телохранителей княгини Диассы, обычно находящаяся неподалёку и не вмешивающаяся в наше общение, подошла и настойчиво стала предлагать нам уйти с площади.

Причину мы с эльфийкой сперва не поняли, а потом стало слишком поздно. Грубо расталкивая толпу, к нам приблизилась группа чужих эльфов. Шестеро. Одного из них я узнал, хоть он и был одет сейчас в длинный плащ с капюшоном, наполовину закрывающим лицо. Этим эльфом оказался Брандуил Презревший Смерть — младший князь