Бутоны зла. 31 история для мрачных вечеров - Борис Хантаев

– Слушай и запоминай. Ничего не перепутай, – наставлял колдун, прищурив мутные, рыбьи очи. – Сперва достань обмытой водицы.

– Обмытой? – не поняла Малуша.

– Той, что с покойника сходит, когда его омывают. – Старик ощерил желтоватые зубы, будто радуясь испугу девушки. – Это мертвая вода. Самая для колдовства надежная.

– Да как же я достану…

– Почем мне знать? Как в деревне кто помрет, вызовись помогать, чтоб в последний путь человека проводить достойно. А там уж дело нехитрое. Тебе это надо иль мне, в конце концов?

– Мне.

– То-то. – Дед Лобан заговорил тише, будто кто их мог в чащобе услыхать. – А как раздобудешь воду, напои ею парня, да не забудь перед тем ее заговорить. – Он шагнул к остолбеневшей Малуше, чтобы приблизить спекшие губы к уху и зашептать: – Как солнце за луной, так и ты за мной. Как день за ночью, так и ты за мной. Как мертвый за живой, так и ты за мной. – Его затхлое дыхание липло к коже как паутина. – Уяснила? Повтори. Да гляди, не напутай ничего!

Малуша повторила за дедом Лобаном заговор трижды, чтобы лучше упомнить. Он строго выслушал ее, хмуря кустистые брови. Потом кивнул.

– Годится. Как напоишь его водой, он твоим и станет, ночь миновать не успеет. А теперь ступай.

Девушка заплетающимся языком поблагодарила колдуна, а тот ничего больше не сказал. Ушел в избушку и дверью хлопнул.

Когда Малуша бежала сквозь лес домой, в голове звенело от страха. Всю дорогу она твердила заветные слова, но чем дальше от избушки деда Лобана, тем сильнее они путались в ее мыслях.

* * *

Мутная вода пахла мокрой землей. Холодные пальцы скользнули по ручке ковша, и Малуша едва не выронила его. В разуме с трудом укладывалось, как ей удастся напоить этим Невзора, но раз дед Лобан сказал, что надобно именно так, значит, обратной дороги нет.

Спустя три дня после ее похода к колдуну в деревню пришло несчастье: один из плотников убился на стройке, упав с конька крыши и сломав себе шею. Умирал он долго и мучительно. Все в Верхнем Лугу знали и уважали того плотника, почитали как мастера умелого и сноровистого, поэтому никто не мог понять, как так вышло, что он вовсе свалился.

Когда заговорили о погребении, Малуша вызвалась помогать. Никто не удивился, потому как ее братья были дружны с покойным. Да и помогать друг другу было в деревне делом обычным. Малуше же казалось, что каждый глядит на нее с подозрением, оттого так жутко было идти на омовение покойного. Она не боялась хладного, посиневшего тела, которое совсем недавно было живым человеком. Ее страшило то, что следовало после.

Девушка сказала, что выльет сошедшую с покойного воду, забрала ведро и вынесла из избы, прошла за сарай, а там уж потихоньку набрала заветный ковш и спрятала его в смородиновом кусте, накрыв берестяной крышкой. Она озиралась, будто воровка, но никого не было рядом. Все родные оплакивали плотника в избе, никому бы и в голову не пришло то, что собиралась сотворить Малуша по наказу колдуна.

День растянулся донельзя долго. Девушка едва дождалась окончания похорон и последовавших за ними поминок, все нервничала и боялась, что кто-нибудь наткнется на ковшик в кустах да и выплеснет его. Но едва выдалась минутка, Малуша возвратилась к нехитрому тайнику, забрала заветную посудину с жутким содержимым и отнесла к себе домой, чтобы продумать свой следующий шаг.

Как дать Невзору злосчастную воду?

Подмешать в тесто и накормить пирогом? Но что, если этот пирог попробует кто-то еще?

Или, быть может, добавить в мед с травами и преподнеси в подарок как средство от простуды? А если Невзор до следующих холодов не чихнет ни разу?

Не станет же он пить вонючую воду прямо так, в самом деле?

Малуша весь следующий день просидела у окна тихой мышкой, покуда не возвратились с работы в поле старшие братья.

– Ты с похорон сама не своя, – заметил первый. – Незачем было и напрашиваться помогать, раз такая нежная. Гляди не захворай, сестрица.

– Не захворает, коли мы новости ей скажем, – озорно ухмыльнулся второй, а потом поведал: – Невзор твой, будь он неладен, сегодня весь день чернее тучи проходил. Говорят, ему зазнобушка городская от ворот поворот дала, вот он и мучается. Помяни наше слово, еще к тебе приползет.

– Но только принимать его обратно не вздумай. Он свое счастье упустил, – строго велел самый старший из трех ее братьев.

Все они переживали за Малушу и считали Невзора негодяем, а за оскорбление сестры не убили последнего лишь оттого, что сама Малуша их слезно умоляла возлюбленного не трогать. Верила, что он одумается.

Первый укол ревности (посватался, стало быть) сменился острой, лихой радостью. Девушка дотерпела, пока братья после ужина ушли работать во двор, чтобы налить в кувшин холодного квасу и плеснуть туда мертвой водицы. Она выскользнула за дверь и так, чтобы ее не заметили, заспешила окольными путями к дому Невзора.

Слова заговора вертелись на языке и путались, будто не она их молвила, а кто-то другой шептал, меняя порядок. Сердце колотилось так, что не давало вдохнуть.

Малуша не могла припомнить в точности, что велел ей сказать дед Лобан, поэтому нашептала в кувшин то, что удалось воскресить в памяти:

– Как солнце за луной, так и ты за мной. Как день за ночью, так и ты за мной. Как живой за мертвой, так и ты за мной.

Ну и что, ежели не совсем так? Все равно сработает как нужно.

Хлебный, квасной дух перебивал запах обмытой водицы, и все же Малуше чудилось, что ничего тошнотворнее она прежде не нюхала. Ей даже захотелось воротиться домой, а содержимое кувшина выплеснуть в канаву, но тут она увидела Невзора.

Хмурый парень сидел на колоде возле собственного дома и чинил упряжь. Едва завидел Малушу на тропинке, побагровел, зубы стиснул.

– Чего пришла? Поглумиться небось?

Она пересилила себя и улыбнулась ему кроткой, доброй улыбкой, будто зла на него не держала да и влюблена никогда не была.

– Слышала, что за печаль у тебя приключилась. – Малуша протянула кувшин. – Как друг пришла. Не как девица. Не серчай. Разбитое сердце – оно не вечно разбитое. Однажды отпускает. Выпей кваску лучше и иди отдыхать. Небось весь день себя морил на жаре.

Невзор глянул на запотевший кувшин с холодным квасом. Сглотнул. Поднял глаза на Малушу. Девушка наклонила набок голову, продолжая натужно