Моя фиалковая ведьма - Марина Адлер

Для этого же я занял и заброшенное поместье Сармондс. Король отдал его мне в распоряжение, даже посмеиваясь: «Зачем тебе эта развалина?». Но я знал зачем. Хотел быть ближе к разрушенным вратам в иной мир, изучить местность и найти способ открыть их вновь.

К тому же Градос, когда я собирался отбыть в уже более или менее восстановленные новые владения, якобы для отдыха от рабочих моментов, приказал мне проведать одну молодую человеческую леди, которая прославилась своей независимостью, богатством и необычным цветом глаз, наводящим на нехорошие подозрения.

– Проверь ее на наличие магических способностей, – сказал он мне перед отбытием в Сармондс. – Она может употреблять эту траву для сокрытия своих сил. Юная мисс Аддерли, проживающая ныне в поместье Икворт, год назад странным образом овдовела. Теперь живет слишком ярко и свободно для человеческой женщины. От нее в любом случае стоит избавиться… Слишком уж плохой пример она подает другим женщинам своего племени. Поговаривают даже, что одну девушку, которая отказалась выйти замуж за солидного мужчину, она укрыла у себя в поместье, защищая от гнева отца. Неслыханная дерзость!

Еще тогда, зная о Миллиоре лишь минимум информации, я уже был заинтригован ее персоной. Король никогда не ценил людские жизни – он мог казнить любого слугу лишь за то, что тот чем-то ему не приглянулся, не говоря уж о случаях, когда для расправы была действительно веская причина.

И я правда отправлялся за город с целью навестить некую юную леди Аддерли, а затем избавить мир от ее скандальной персоны. Мне была ненавистна мысль, что придется убить беззащитную девушку, но приказа короля я ослушаться не мог.

Так я думал тогда.

Но стоило мне впервые встретить Миллиору, я не смог отвести от нее взгляда. Она сразу пленила мои чувства и разум, навсегда засела внутри. Затем я узнал, кто она такая, подтверждая описания сплетников именем. Но уже без тени сомнения твердо решил, что не стану палачом этой девушки. Скорее – пленителем, хотя действительно старался обойтись договоренностью между нами. Когда же она отвергла предложение стать моей, я и вовсе решил на ней жениться. Это решение помогло сразу отсечь все преграды: Миллиора навсегда стала только моей, и Градос не посмеет замахнуться на мою законную жену.

Конечно, король был в ярости от моего поступка и от того, какие слухи породила снова молодая леди Аддерли, убегая от будущего мужа. Но поделать уже ничего не мог, поскольку я заверил его в том, что Миллиора не содержит в себе и капли магии, а женился я на ней потому, что обрел стойкую зависимость от нее.

Королю и самому было знакомо это чувство, ведь в его собственности тоже находилась та, что вызывала в нем особую манию и страсть. И хоть на ней он не стал жениться, но держал при себе во дворце, не отпуская и не показывая никому.

Такие пары образовывались нередко. Фейри, находя среди людей свою зависимость, уже не могли совладать с собой и отказаться от нее. А потому Градос даже ввел закон, который делал фейцев хозяевами людей, а люди должны были им покоряться и не сметь перечить. Так любой из рода фейри мог иметь власть над понравившимся ему человеком. Да и в целом было удобно иметь больше власти над смертными, окончательно подавляя их влияние в обществе.

Сегодня я понимал – король не должен проявить открытой агрессии по отношению к моей жене на празднике, но все равно испытывал тревогу, помня, какую судьбу он изначально уготовил для нее. Градос ясно дал понять, что намерен сам проверить ее на отсутствие магических способностей, а потому очень сильно желал лично познакомиться с Милли.

Сегодня вечером я осознанно подвергну опасности самую желанную мною женщину. Ту, жизнь без которой я уже не представлял. Но не показать ее королю значило бы наверняка навлечь на Миллиору гнев Градоса. Да и к тому же была еще одна очень важная причина сегодняшнего ее визита во дворец.

Мотылек:

Выбираться из кровати и тем более из объятий мужа не хотелось. Но вскоре в дверь тактично постучали, и как только я ответила, служанка сообщила, что платье, которое сшили для меня, доставлено и ждет примерки. Костюм Эрбоса к сегодняшнему вечеру тоже был уже готов.

Вскоре мы с мужем нашли силы спуститься к позднему завтраку. Оказывается, незаметно настал полдень. Пока я приняла ванну, наполненную запахами ароматических масел, и волосы мои достаточно просохли, чтобы из них можно было начать делать прическу, успело перевалить за два часа дня. А учитывая, насколько необычным должен был стать мой образ к сегодняшнему вечеру, девушки принялись готовить меня заранее.

Первым делом мне показали тот наряд, который сшила специально для меня мадам Ле Фле. Знаменитая кутюрье прославилась своими умениями на весь Санктос не просто так. Эта модистка была лучшей, умело воплощая любые желания заказчиц в жизнь.

Платье в руках служанки было не просто воплощением изысканной роскоши в сочетании тончайшего бордового кружева и шелка. Оно являлось проявлением фейской моды. Облегающее, с разрезом на длинной юбке, оно выглядело вызывающе даже на вешалке. Хотелось отказаться от столь открытого наряда. Надеть что-то более скромное. Но понимая, что этому не бывать, приняла из рук горничной платье.

Позже мы сняли наряд, который сидел на мне идеально и не нуждался в каких-либо подгонках, и мы с мужем успели пообедать, пусть обед и был довольно поздним. За столом я так и не решилась завести разговор о его довольно жестком приказе, ведь знала – если я и хочу о чем-то поспорить, то это стоило делать наедине.

Он умело играл роль жестокого фейского герцога и главы Инквизиции при слугах, среди которых наверняка был тот, кто доносил все о нем самому королю. Даже Авалард был уверен в этом и не раз намекал, что «у стен есть уши». В итоге, когда я поняла, что поговорить с Эрбосом наедине не успею, я взбунтовалась и решила, что если он так хочет показать свою жену в полуголом виде всему дворцу, то пусть так и будет.

С этими мыслями я и вошла в комнату, где две мои помощницы уже все подготовили для меня. В этот раз наряд надела без препирательств. Меня тщательно расчесали и уложили густые волнистые волосы, оставив распущенными. Это уже была моя воля, поскольку так, своей длиной, темно-каштановые пряди закрывали хотя бы часть тела и спины, что светилась