Моя фиалковая ведьма - Марина Адлер

несмотря на позднее время, подали ему ужин. Затем без лишних указаний подготовили ванну. Их старание угодить мне не шло ни в какое сравнение с тем, как они трепетали перед суровым хозяином. Сложно было представить их страх перед тем, кто прославился такой жестокостью к людям. Но тем не менее они продолжали ему служить, выполняя любую прихоть, чтобы иметь возможность кормить свои семьи.

Пока мой муж мылся в соседней ванной комнате, я снова переоделась в длинную ночную сорочку из белого материала и села у туалетного столика, тщательно расчесывая волосы. Меня всегда успокаивало это монотонное занятие, оно дарило приятные ощущения. Шелковистые пряди темно-каштановых волос и сейчас послушно скользили между зубчиками расчески, превращаясь в гладкое, блестящее покрывало, состоящее из мягких больших волн. Затем я погрузила пальцы в прохладную шелковистость волос, приглаживая их руками.

Это занятие настолько меня увлекло, что я и не заметила, как Эрбос появился в спальне. Лишь подняв глаза к зеркалу, я увидела в его отражении мужчину, который с диким восхищением наблюдал за мной. Так, словно я то единственное, что ему действительно необходимо в жизни.

Его зеленые глаза блуждали по моей фигуре, скрытой широкой одеждой для сна, волосам и рукам, которые перебирали локоны. А поскольку в этот момент он еще не заметил моего внимания, то я могла быть уверена, что те эмоции, которые отображались на его лице, были искренними. Но мгновение моего наблюдения длилось недолго – феец почувствовал взгляд на себе. Либо меня выдало замирание. Наши взгляды столкнулись в серебряной глади зеркала, затем я обернулась.

Феец стоял совершенно расслабленно. Его влажные черные волосы, завиваясь, спускались к плечам. Он тоже переоделся в синюю пижаму и сейчас выглядел настолько естественно, что захотелось его обнять, наслаждаться запахом его тела и крепкими руками на себе.

– Ты так прекрасна, что я порой задаюсь вопросом, не снишься ли мне.

Говоря комплимент, Эрбос, как всегда, выглядел искренним. И в этот раз я позволила себе поверить его словам. От этого было непривычно приятно. Встав со своего места, я подошла к нему и положила ладони на широкую грудь фейца, провела ими до шеи. Затем взглянула в удивленные глаза Эрбоса, не ожидающего от меня подобных порывов. Всегда он сам шел мне навстречу, но никогда я. Хотя позже с удовольствием отвечала на его ласки.

Именно сегодня что-то окончательно переломилось в наших отношениях. Именно сегодня я ощутила желание быть с ним. Возможно, именно сегодня, предложи он мне уйти, стать снова свободной, я бы уже не захотела этой свободы без него.

Я все понимала, мои глаза не застилало бездумное чувство. Я понимала, кто Эрбос и сколько зверств совершили его руки с невинными людьми до того, как коснулись меня… Но уже ничто не могло уничтожить тех чувств, которые поселились не только в груди, но и, казалось, поглотили всю меня.

Я смогла полюбить монстра. Таким, каков он есть. Не пыталась его обелить в своем уме. Как и не старалась очернить уцелевшие светлые части его души. Просто приняла его. Настоящего.

– Я тут. С тобой, – почти шепотом сказала я и, обвивая шею мужа, потянулась за поцелуем.

Он порывисто взял предложенное. Резко впился в мои губы, попутно запуская руки в волосы на затылке. Язык его тела откровенно дал понять, насколько изголодался этот мужчина по нашему воссоединению. И я тоже всего за несколько дней до боли соскучилась по его касаниям.

Феец ловко расстегнул ряд маленьких жемчужных пуговиц моей довольно закрытой ночной рубашки, чтобы иметь больше доступа к шее, и накрыл нежную кожу губами, прочерчивая влажную, горячую дорожку от ключиц к уху. С моих губ тут же сорвался глухой низкий стон, который только сильнее распалил страсть в моем мужчине, и, подхватив на руки, он понес меня к кровати, поставил рядом с ней.

Сегодня я не просто готова была отдаться Эрбосу. Именно сейчас я ощутила, что отдаюсь ему полностью. Не только телом, которое всегда жаждало близости с ним, но и душой, что сопротивлялась возникающим чувствам дольше разума. В этот момент меня словно пронзило током от осознания, насколько сильно возникшие чувства могут поменять близость между мужчиной и женщиной. Теперь его объятия были для меня водой в пустыне. Долгожданными, такими, какими невозможно насытиться. Я снова настойчиво потянулась к мужу за поцелуем, попутно освобождая его тело от одежды, и наши губы встретились, а языки сплелись в неспешном танце.

Теперь я не просто трепетала в его руках, а таяла. Внизу живота разлилось знакомое теплое томление, изводя всю мою сущность нетерпением и сладкой мукой. А в груди, словно нечто святое, пылал огонь великой нежности, озаряя меня изнутри. Я полюбила этого мужчину по-настоящему. И только сейчас поняла, что с этим чувством бесполезно было бороться – это оно меня выбрало. Не я его.

Эрбос порывисто стал поднимать подол моей длинной сорочки и, потянув ее выше, снял с меня окончательно, разрывая ненадолго поцелуй. Рубашки на нем уже не было, с ней успешно разделалась я, чтобы откровенно залюбоваться красотой своего мужа: сильными руками, которые так привлекательно были по-мужски очерчены выпуклыми узорами вен. Красивым телом, твердость мышц которого ощущалась даже взглядом. В равной степени как я любовалась мужем, так и Эрбос с жадностью рассматривал мое обнаженное тело.

– Ложись, – властно сказал он, наполняя свой голос нотками стали, от чего по телу побежала новая дрожь еще большего желания.

Мне нравилась сила и властность его характера. Нравилось, как умело он применяет ее ко мне, смешивая с нежностью и заботой.

И я впервые послушалась его с удивительным удовлетворением. Сделав пару шагов назад и почувствовав икрами прохладное дерево изножья нашей широкой царственной кровати, я села на нее, упиваясь прохладой шелкового темно-синего покрывала, которое охлаждало разгоряченную чувствительную кожу. Затем легла, отползая ближе к изголовью, опираясь лишь на локти, чтобы иметь возможность наблюдать за представшей передо мной самой прекрасной картиной на свете.

Тихий вздох облегчения сорвался с губ, когда, настолько красивый, Эрбос предстал передо мной наконец абсолютно обнаженным. В груди заныло от созерцания столь совершенного мужского тела. Казалось, что Эрбос вылеплен специально для меня. Идеальный искуситель и убийца в одном лице.

Он хищно двинулся ко мне, словно грациозный лев, испепеляя потемневшим взглядом те участки моего тела, по которым жадно, без тени смущения скользил его взгляд. Затем Эрбос медленно взобрался на кровать, все больше нависая надо мной. Его рука тут же коснулась моей ноги, скользя от щиколотки и до бедра, а