Карамелька, или Ты попал, жених! - Анна Бахтиярова

— Печальная история, согласна, — я продолжала смотреть на Габриэля недобро. — Но с чего вы взяли, что она меня расстроит? Я очень даже могу понять бабулю Валю. Она была никем против великого мага, который притворялся влюбленным, а сам использовал и ее и общих детей. Всё, что могла, сохранить хотя бы одного ребенка. Пусть даже ценой был отказ от второго. К тому же, бабуля могла считать, что вам в магическом мире будет лучше. В том мире вы бы остались обычным человеком. Здесь развернулись по полной. Не всё так плохо. Ну а то, что отец считал вас разочарованием… Бывает. Во многих семьях. Ко мне мать точно так же относится. Притом, что двух других детей искренне любит. С вами не произошла главная вселенская несправедливость. Не обольщайтесь.

В глазах Габриэля отразилась грусть.

— Я еще не всё рассказал, Амелия. Осталась самая отвратительная часть. Серафим поставил в известность Валентину, что однажды вернется. Ведь сила, что поселилась в их первенце никуда не делась. Просто не смогла реализоваться в слабом при рождении теле. Серафим считал, что она проявится в следующем поколении. У ребенка Владимира Грушевского. Серафим собирался забрать одаренного внука. Валентина знала. И была согласна. Они даже составили договор на крови. Вот только…

— Что? — я поежилась. История становилась всё безумнее.

Бабуля знала, что внука попросту изымут? Всегда знала? Ого…

А папа? Нет, вряд ли. Он же не подозревал, что является сыном мага из другого мира. Считал, что его папенька — пьяница и дебошир Петухов. Или как его там?

— Ну же, не молчите! — потребовала я.

— Годы спустя твоя бабушка передумала. Или же после свадьбы сына осознала, что пропажа ребенка станет страшным ударом для молодой семьи. Не могу знать деталей. Только последствия. В общем, когда до рождения твоего старшего брата оставался месяц, Валентина подмешала что-то твоей матери. Не смертельное для нее или ребенка. Но средство вызвало преждевременные роды. Анатолий родился недоношенным и слабым. Я понимаю, какой расчет был у Валентины. В немощном при рождении теле магия не приживется, и внук останется в родном мире. Как когда-то Владимир. Так и вышло. Но клятва на крови имеет мощную силу, а ее нарушение — жесткие последствия. Вскоре после рождения внука Валентина заболела и умерла. Препятствие для появления особенного потомка исчезло. Через пару лет твоя мать снова забеременела.

— Мной… — пробормотала я, и волосы на голове зашевелились.

Кажется, самую жуть Габриэль оставил на «сладкое».

Так и вышло.

— Серафим навестил ваш мир. Тайно, разумеется. Хотел понять, как развивается дитя в утробе матери. Ощущается ли в нем сила. Да только всё пошло не по плану. Он проник в дом, усыпил магией твою мать и… попытался провести проверку. Положил ладони ей на живот и… — Габриэль закатил глаза. — В общем, его ударило магическим зарядом от неродившегося еще ребенка так, что он три недели не мог вернуться домой. Сила внука (точнее внучки) взбунтовалась, ощутив угрозу. Дала сдачи. Более того, когда Серафим после возвращения домой оправился-таки, выяснилось, что он больше не может путешествовать по другим мирам. Способность была утрачена навсегда. Он получил лишь один «билет», чтобы добраться до дома. И всё. И сделала это ты, Амелия. Ты — более сильный маг, чем был твой дед.

— Нет… — я протестующе замотала головой. — Я же даже не родилась тогда.

— Но твоя сила была при тебе. И она защитилась. Серафим уже не мог до тебя добраться. Не мог использовать с собственных целях.

— Но я…

— Амелия, я лишь хотел помочь вернуться домой и стать себе настоящей хозяйкой, — заверил Габриэль. — Клянусь жизнью. Наши новые занятия сделали бы тебя не только недосягаемой для других магов, но и помогли бы научиться пользоваться силой дома. Полезное приобретение, согласись.

Мысли неслись вскачь. Я не знала, что сказать Габриэлю. Следовало сначала переварить новости. О бабушке, о новоиспеченном дяде. О моей магии, основательно щелкнувшей по носу Серафима.

Впрочем, времени на разговоры не осталось.

— Нарушители! — завопила уборщица, вошедшая в зал с ведром и шваброй.

Я охнула. Посмотрела на сеть под потолком, потом на Габриэля.

— Доверься мне, — попросил он и, не дождавшись ответа, шагнул ближе. Крепко сжал и…

Вокруг поднялся вихрь, унося нас обоих прочь из ратуши.

Глава 22. Враг крепчает

— Поторопись! Времени у нас немного.

— Не лезь под руки! Иначе я за себя и свою магию не ручаюсь!

Я открыла рот от изумления, услышав премилый обмен любезностями Габриэля и Бернадетт. Вот уж не думала, что она вправе на него огрызаться. И уж точно не ожидала, что маг стерпит подобный выпад от помощницы. Хотя…

— Злость — не лучший помощник в магических делах, — осторожно заметил он.

— Да неужели? — казалось, от Бернадетт сейчас искры полетят. — Между прочим, я бы управилась быстрее, если б пришлось создавать проход не на четырех персон, а поменьше. А уж твое барахло и вовсе лишнее! Но из-за него я трачу кучу дополнительных сил!

Габриэль на этот раз предпочел не отвечать. Только покосился на помощницу хмуро, а потом бросил взгляд на нас с Хантером, явно не радуясь, что мы всё это слышим.

Да, мы пока оставались в доме учителя. Из ратуши он перенес меня именно туда. Но объявил, что задерживаться никак нельзя. Пусть нас видела всего лишь уборщица, но внешность и у него, и у меня примечательная. Охрана быстро сложит два и два, а Вильгельм Моро объявит охоту. Не успеем оглянуться, как на пороге появится армия. Следовало уносить ноги. Магическим путем. Но Габриэль истратил лимит перемещений на сегодня, гоняясь за мной. А выйти через дверь было самоубийством. Оказывается, за домом следили по приказу всё того же Моро. Не потому, что тот подозревал мага. Этот параноик, видите ли, следил за всеми, с кем имел дело. На всякий случай.

В общем, мы с Хантером сидели на лестнице и ждали, пока Бернадетт прокладывала путь в безопасное место, а Габриэль собирал упомянутое «барахло». В основном книги и разные ценности. Помощница считала, что они усложняют ей задачу, но маг был непреклонен. Если не забрать вещи сейчас, они будут утрачены навсегда. Он и так дома лишается.

Мне оставалось только вздыхать и чувствовать себя виноватой. Это же я сбежала и отказывалась покинуть ратушу вовремя. И вот — последствия моего упрямства.

— Простите… — пробормотала я. И чуть не всхлипнула.

Ну правда, это ужасно, когда из-за тебя страдают другие.

Рука Хантера дернулась. Кажется, он хотел сжать мою ладонь,