Карамелька, или Ты попал, жених! - Анна Бахтиярова

Бернадетт сердито фыркнула.

— Это не ваша вина. Ругать надо исключительно Габриэля. Я с самого начала говорила, что скрытность до добра не доведет. И вот, пожалуйста! — она ругалась на наставника и хозяина (или кто он ей там?), продолжая работать: ловко создавала пасс за пассом. — Ничего бы страшного не случилось, узнай вы правду раньше. Во-первых, родственников не выбирают и за их действия не отвечают. Во-вторых… Подумаешь, что Серафим умер из-за вас. Он был еще той скотиной. А вы лишь защищались, находясь в утробе матери. Вас вообще ни в чем винить нельзя, Амелия.

— Чего?!

Хорошо, что я сидела.

В смысле — Серафим умер из-за меня?!

— Молодец, Бернадетт, — Габриэль постучал себя по лбу, подразумевая, видимо, лоб помощницы. — Эту часть я не успел рассказать Амелии. И без столь сногсшибательных сведений новостей хватило.

— Вот как… — протянула та и передернула плечами. — Считай, что я тебе помогла. Ты бы еще полгода подбирался к сути. А прилипший бинт следует отдирать от раны рывком.

— Это правда? — я посмотрела на Габриэля затравленно. — Я убила Серафима?

— Правда, — признал он нехотя. — Только я бы не стал использовать именно эту формулировку. Еще нерожденный ребенок априори не может быть убийцей. Защищалась от Серафима твоя магия, а не ты. И не зря. Он же хотел украсть тебя ради собственной выгоды. Ну а результат… Амелия, что вышло, то вышло. Серафим же не упал замертво. Начала слабеть сила, и подводить здоровье. Он прожил еще несколько лет.

— Но мог прожить дольше, — заметила я.

— Мог, — признал Габриэль. — Но он сам напросился. Это не твоя вина.

— Тогда почему сразу не рассказали эту часть правды?

— Я думал о том, как поскорее покинуть ратушу. Эта часть правды, как ты выразилась, не способствовала моей цели. А теперь предлагаю выдохнуть и не отвлекать Бернадетт от работы. В наших общих интересах убраться отсюда поскорее. Ты сама знаешь, что Вильгельм Моро скор на расправу.

Я тяжко вздохнула.

Как же всё это мерзко. Я, получается, и Серафима убила, и Габриэля дома лишила, а еще превратила в скитальца, которому теперь придется прятаться.

«Умеешь ты строить отношения с родней, Карамелька», — проворчала мысленно. А на душе не только кошки скребли, а кажется всё зверье, у которого есть когти.

— Всё будет хорошо, — шепнул Хантер, стараясь не отвлекать Бернадетт. — Ты ни в чем не виновата. Это обстоятельства, а не злой умысел. Разница большая.

— Не надо было бабуле Валентине травить маму во время беременности, — ответила я. Тоже шепотом. — Анатолий у нас с амбициями. Составил бы отличную компанию деду Серафиму. Все были б счастливы.

— Еще неизвестно, каких дел эти двое наворотили бы, — заметил Хантер. — Может, и Вильгельм Моро показался на их фоне безобидным.

— Может и так, — согласилась я, немного подумав.

Даже папино воспитание не сделало моего братца хорошим человеком. Анатолий — жуткий эгоист и считает себя лучше и умнее всех. Владей он магией, и вовсе мог бы превратиться в тирана.

— Всё готово! — объявила вдруг Бернадетт. — Можем перемещаться!

Посреди холла появилась воронка. Будто смерч, который повернули на девяносто градусов. Я поежилась. Не хочу туда. Может, это и дорога в безопасное место. Но сейчас она выглядела не шибко обнадеживающе.

— Подожди пару минут, — шепнул мне Хантер. — Я в прошлый раз тоже встревожился, но потом появилась самая обычная дверь. То есть, не совсем обычная, а магическая.

— Вы вещи-то взяли, голубки? — Бернадетт глянула на нас сердито.

— К-к-какие вещи? — растерялся Хантер.

— В смысле, голубки? — вырвалось у меня. Она думает, что мы с корреспондентом пара?

Ого…

— Ваши вещи, одежду, предметы личной гигиены, — Бернадетт не обратила внимания на мой вопрос. Ответила Хантеру. — Думаете, я потом буду бегать и всё это вам доставать?

— Ты же сама ругалась, — напомнила я. — Говорила, что… хм… барахло усложняет задачу.

— Барахло Габриэля усложняет, — девица скривилась. — У него тут почти всё магическое. Даже если выглядит обычно. Но если вы возьмете немного одежды, хуже точно не станет. Ну, чего сидите? Дверь сейчас откроется, и ждать вас вечно не будет.

Повторять не требовалось. Мы с Хантером рванули вверх по лестнице. Я забежала в комнату, в которой почти и не жила. Вытащила из шкафа брючные костюмы и пару платьев, купленные в магазине леди Алессандры. Их сюда недавно перенесла Бернадетт из дома Итона. Пока эти вещи не пригодились. Но мне точно не помешает сменная одежда. Завернув в одно из платьев еще и белье, я помчалась обратно, чуть не столкнувшись в коридоре с Хантером. Он тоже уложился быстро, прихватив пару рубашек и брюк.

А дальше…

Дальше состоялся переход. Торопились мы зря. Ибо сначала перемещалось «барахло» Габриэля: книги, картины, статуэтки — всё, что имело ценность духовную, магическую и материальную. Лишь потом в коридор из красного кирпича шагнули мы все. Бернадетт замыкала шествие. Закрыла дверь, заставив ее слиться со стеной, и прикрикнула на нас. Мол, чего это мы замерли? Нужно топать. Коридор создан временный. Не успеем, сгинем вместе с ним. Я вздрогнула, но заметила, как Габриэль закатил глаза. Это значило, что нам ничего не угрожает, а Бернадетт просто любит драматизировать. Ну и командовать заодно.

«Путешествие» закончилось минут через пять. Мы просто вышли еще через одну дверь и оказались в темном холле незнакомого дома. Я ничего не могла о нем знать, но физически ощутила, что здесь давно никто не живет. Нет, затхлого запаха не было. Просто я это чувствовала и всё. Габриэль взмахнул руками, создавая пассы, и стало так светло, что я зажмурилась. А когда открыла глаза, обнаружила на стенах желтых бабочек. Не настоящих. Они походили на светильники для детских комнат, но от них исходила магия.

— Чей это дом? — спросила я.

— Серафима, — ответил Габриэль. — Одно из его убежищ. Снаружи все видят пустырь, от которого инстинктивно хотят уйти подальше. Здесь мы в безопасности.

— Уверены? Маг Вильгельма Моро сейчас способен разве что хрюкать. Но сам советник мэра не из тех, кто сдается. Будет и дальше привлекать магов всех мастей. У самого-то явно кишка тонка. А они…

— Никогда не найдут это место, Амелия. Добраться сюда способны только родственники Серафима и их друзья с чистыми намерениями. Как господин Хантер.

— Ясно… Стоп! — я покосилась на Бернадетт. — Но ведь…

— Именно моя помощница нас сюда довела, всё верно, — Габриэль улыбнулся. — Рад, что ты замечаешь детали.

— Но она…

— Нет, я не очередная дочь Серафима, — Бернадетт сердито фыркнула. — Но состою-таки с ним в родстве. Я прапраправнучка сестры этого паразита. Она была