Чудеса в раскрутке - Андрей Андреевич Уланов

Все же я решила задать уточняющий вопрос — у такой махины пилотов могло иметься и больше одного.

— Кто управлял катером при посадке?

В первый момент он, кажется, просто не поверил, что его решили побеспокоить. Обернулся, увидел меня, и улыбка стала еще шире и неприятней.

— У «Стрижа» есть один главный пилот, — взгляд из тех, что люди именуют «масляным», скользнул по мне, задержавшись на груди, — малышка. И такое ответственное дело, как посадка, я другим не доверяю. Это все знают.

— Ты едва нас не задел.

— В воздухе, крошка, надо внимательно смотреть по сторонам.

Голос низкий, хорошо поставленный. Наверняка читает стихи в «литературных салонах», или как называется это модное поветрие у аранийской знати. — А то вдруг кто заденет. Небо большое, но большим и быстрым лучше уступать дорогу заранее.

Механики за его спиной заулыбались. Не все. Один, пожилой, отвернулся и сделал вид, что рассматривает заклепки на обшивке катера.

— Особенно тем, кому пилотские штанишки великоваты.

Мне вдруг стало смешно. Лайонел не играл, вернее, отыгрывал свой обычный образ, видя перед собой лишь смешное ушастое создание в промокших стёганых штанах, действительно слишком широких из-за утеплений, с измазанным смазкой личиком. Точно не часть плана Музыканта, даже играя кого-то «втемную», он старается подбирать более сообразительных подручных. Вот Кэл мог бы… но тогда полуэльф где-то рядом, чтобы контролировать идиота, что маловероятно.

Едва сдерживая улыбку, я развернулась. Разумеется, Лайонел тут же посчитал, что поверженный и опозоренный враг, трусливо поджав длинные уши, бежит с поля боя. Наверное, собрался обернуться к своим подпевалам и опустить еще одну остроту в мой адрес, будучи уверен, что я её услышу.

Почему-то именно про эльфийский слух люди вспоминают чаще всего, забывая про все остальное.

Разворот и удар. Маэстро Моретти вряд ли одобрил бы. Слишком грубо, мало изящества, скорость, а не техника. Каблук сапога впечатался в лицо Лайонела с влажным хрустом. Вряд ли полноценный перелом — большая часть сил ушла на утепленные штаны и тяжелый сапог. Но кровь брызнула хорошо, сверкающая улыбка раскололась, как фарфоровое блюдце от гномского молота.

Должно быть, Лайонела уже давно не били, особенно по лицу. Оглушить его я точно не могла, но все следующие действия у него получались какими-то замедленными даже для человека. Покачнулся, моргнул… поднес ладонь к лицу… неверяще уставился на кровь… и лишь затем с бессвязным ревом бросился вперед.

Точно не подручный Музыканта. Скорее всего, и Кэл тут не замешан.

Удар с широким замахом, тут не уклониться — уснуть можно, пока он провалится в пустоту и соперник откроется, делай с ним что хочешь. Нога прямо чесалась пнуть Сверкающего ниже живота, благо тонкие кожаные штаны прекрасно выпятили цель для удара. Но лучше все же подсечку под колено, а дальше уже работать ногами будет проще, хоть по зубам, хоть по яйцам…

— Хватит, Фейри!

Сопение бегущего Аллана я слышала, но мозг не воспринял его как угрозу и отсеял. А зря, как выяснилось — когда тебя берут в охапку и оттаскивают от уже упавшего врага, становится немного грустно, все-таки не каждый день такого мамонта роняем.

— Довольно уже.

Катающегося по земле Лайонела пытались удержать сразу трое. Сверкающий пытался сбросить их и что-то вопил. Правда, из-за расквашенного носа, крови во рту и общего перевозбуждения вычленить из воплей что-то связное не особо получалось. Кажется, «ушастая шлюха» упоминалась, прочие слова совсем неразборчивы, но вряд ли пожелания здоровья и долголетия. Но вопил он громко, сумев заглушить шаги Ори, а перекрыть тупанье бегущего гнома не так-то просто.

— Так… — запыхавшийся Грориссон схватился за бороду, — что я пропустил? А… понятно… лучший поединок этого сезона. Аллан, давай сюда нашу героиню.

— Я не…

— Пей! — с этими словами в мою руку вложили небольшую флягу в кожаном чехле. — Тяжелый запах сочился даже через плотно притертую пробку. Спирт, угольный дым, жар наковальни, что-то хвойное, что-то грибное и, кажется, намёк на старые портянки подгорного кузнеца. — Хорошее лекарство.

— Лекарство⁈ Тут хватит отравы на дубовую рощу!

— Лекарство, лекарство! — одна гномская лапища открутила пробку, вторая подтащила флягу вместе с моей ладонью к губам. — Просто дозу надо знать. Пей.

— Тут и капли будет… — гном наклонил фляжку, жидкость плеснула в рот, я отчего-то непроизвольно сглотнула, и мир загорелся. Гномское пойло выжгло гортань, огненной рекой затекло в пищевод и разошлось по телу. Из глаз брызнули слезы, из носа — сопли, уши прижались к голове и, если бы лейтенант не продолжал удерживать меня, на ногах удержаться вряд ли бы вышло.

— На вкус еще хуже, чем по запаху.

— «Жар сердца горы» и не должен радовать вкусом или запахом, — сообщил гном, — иначе дураки начнут пить его постоянно, — давай еще глоток и в палатку, спать!

— Я должна…

— Ты должна сделать еще один глоток, закрыть глаза и отправиться баиньки! — повысил голос Ори Грориссон. — «Варгом» займусь я и мои парни. Нос Лайонела пусть чинят его сокомандники, если, гы-гы, найдут, где он у него теперь начинается. В палатку и спать, Грин! Аллан, проследи за ней.

— Так точно, сэр! — не знаю как, но лейтенант умудрился отсалютовать, хоть и удерживал меня обеими руками, — будет исполнено.

— Нет, я…

…почувствовала, что пойло Грориссона отвратительно сочетается с адреналиновым откатом. Или, наоборот, слишком хорошо — смотря какие цели ставил перед собой его создатель.

— Вы т-т-тестировали эту ж-ж-ж…

— Жуткую?

— … жидкую м-м-магму на п-п-пленных эльфах, ф-ф-ерно?

— Магма и есть жидкая, — строго произнес гном. — И нет, мы не испытывали «Жар» на эльфах. Ты первая, поздравляю.

— Т-так я т-т-ебе и п-п-поверила…

Хотя звучит правдоподобно. Гномы куда хуже нас в органической химии, но вот в неорганике с ними тягаться сложно. У них издавна имелись отличные лаборатории, а еще — рациональная безжалостность ко всем, включая собственных сородичей. Двое умирают, восемь становятся чуть сильнее? Отличный рецепт, срочно в дело! И еще…

… додумать мысль я не успела, так и уснув на руках у Аллана с ощущением, что упускаю нечто чрезвычайно важное.

* * *

Разбудили меня перед рассветом, скорее запахами, чем шумом. Город шумел где-то в отдалении, да и сколько того шума производит в предутренние часы провинциальный городок? Явно недостаточно, чтобы впечатлить столичного жителя, привыкшего видеть сладкие утренние сны под громыхание паровых трамваев и поездов надземки. А вот запахи… свежий морозный воздух, угольный дым далеких труб и сосново-смолистый от близкого костра. А еще вездесущие смазки, горячий металл, медь, поджаренный хлеб и