Чудеса в раскрутке - Андрей Андреевич Уланов

— Арти Солнечный, — севший рядом Берри забрал у меня пиво и кивнул на говорившего, — тот редкий, практически уникальный случай, когда публичный эпитет полностью соответствует человеку. Не знаю, как, но запасы душевного тепла у него воистину неисчерпаемы, хотя он щедро делится со всеми подряд.

— Право же, не стоит изображать из меня Святого Астона, — возразил Арти, — сам-то я полагаю, что мне куда больше подходит другое прозвище. Но антрепренёр не желает лишний раз эпатировать публику…

— А что за другое прозвище? — с любопытством спросила я, и за столом тут же стало тихо. Кажется, этот вопрос задавать не стоило.

— Горелый, — спокойно произнес Арти. — Я пилотировал один из первых катеров на жидком топливе. При посадке бак раскололся и… механик погиб почти сразу, а вот штурмана я сумел вытащить, только… — подняв правую руку, он внимательно посмотрел на неё, несколько раз сгибая и разгибая пальцы, — вот эта кисть сгорела почти до кости, ну и лицу… досталось.

— Ты забыл уточнить, — Берри поднял кружку, — что это был финал гонок, и твой катер пришёл первым. И геройствовал он прямо перед трибунами для знати, можно сказать, на глазах у Её Величества.

— Да, в этом повезло, — согласился Арти, — восхищенная публика собрала большую часть денег по подписке, а королева велела казне оплатить оставшуюся часть. Хватило, чтобы лесные целители меня не просто наскоро подлатали, а вдоволь поиздевались, отрабатывая всякие экспериментальные методики. Не, не подумайте, — поспешно добавил он, — я совершенно не в обиде. Было больно, долго… но результат, как видите, того стоил.

— И за это стоит выпить! — преувеличенно бодро произнес кто-то на другом конце стола. — За результат!

— И за показавшую его мисс Грин! — добавил Арти, — пройти второй этап с одной посадкой, ночным полётом в сплошной облачности…

— А еще расквасить нос Лайонела! — со смехом добавил пилот справа от него.

— … отличный результат. Вы теперь уже не «темная лошадка», мисс Грин, а один из фаворитов гонки.

Фаворитов. Слово показалось тяжелым и неприятным. Мне вовсе не требовалась победа в гонке, мне нужен Кэл!

В отличие от вчерашнего гномского напитка, глинтвейн действовал медленно, словно исподволь. Позволил сполна насладиться вкусом, прошёлся по телу теплой волной и плавно сдвинул мир в «мгновение назад». Я по-прежнему все видела и слышала, но словно с опозданием. И совсем не поняла, откуда на столе взялась тарелка с горячим пирогом. Говядина, лук, тимьян черный перец, песочное тесто. Взяла вилку, потом передумала, отломила кусок и, едва не урча от наслаждения, вгрызлась в сочную мякоть.

— Третий этап, — перегнувшись через меня, спросил Аллан у своего приятеля Берри. — Что можешь сказать?

— О-о, мой юный гардемарин, — сверкнул глазами Берри, — сказать про третий этап можно много. Послушай, — схватившись за кружку, он обвел ею полукруг перед собой, — что говорят остальные пилоты. У каждого из них дюжина дюжин советов, как правильно проходить третий этап. Поэтому они спорят до помрачения рассудка, ибо каждый второй противоречит каждому первому.

— Поэтому я спросил не их, а тебя.

— Я слишком легкомысленный, как помнишь, — произнес Берри очень серьезным тоном, совершенно не вязавшимся со смыслом сказанной фразы, — и не пытаюсь держать в голове все эти склоны, ущелья, восходящие и нисходящие потоки. Завтра объявят маршрут, и мой штурман Майк… отличный парень, старательный… на тебя чем-то похож… так вот, Майк будет знать о маршруте примерно все, и на пару с капитаном команды они разработают план полёта. А я их очень внимательно выслушаю.

— Судьи меняют маршрут каждый сезон, — сидевший напротив гном отложил баранье ребро и дыхнул в нашу сторону чесночным соусом, — но могли бы и не менять. Горы коварны внутри, а уж снаружи тем более. Только дурак может поверить горам, — он схватил кружку, отпил большой глоток пива и с мрачной уверенностью добавил, — а потом его назовут мертвым героем и поставят красивый памятник.

* * *

В гостиницу мы возвращались уже за полночь. Городок притих, но не до конца — где-то шумела подгулявшая компания, откуда-то из-за плотно прикрытых ставень пробивался лучик света и доносился стук молотка. Наверняка кто-то из местных подгорных мастеров создавал очередной шедевр, позабыв про необходимость есть и спать.

Забавно, но я только сейчас обратила внимание, что в Норнлокке даже брусчатка мостовой, не говоря уж о домах, пахнет иначе, чем в столице. Там от камней шли запахи сажи, навоза и речной сырости. Здесь гранитные плиты словно проросли откуда-то из основания Глен-мора, и под каждым домом наверняка тянутся вниз шахты, петляя по следам жил железа, меди, угля и чего-то совсем древнего, слишком старого даже для эльфийской памяти.

— Прислушиваешься к горной тишине?

— Они поют, — возразила я и лишь потом запоздало сообразила, что Аллан и в самом деле не слышит. Низкий шорох спускающихся по склонам холодных потоков, далекие водопады и чуть слышный треск ледников и камней. Горы ведь тоже в чем-то живые, просто их вдох длится сутки, а жизнь — вечность.

— Не понял, но звучит красиво, — сказал человек, и лишь тогда я поняла, что произнесла последнюю фразу вслух. — Очень по-эльфийски.

— Кто бы говорил! — фыркнула я. — Спорить с этим гномом, колесо-как-его-там…

— … Олаф Колесо-с-Шипами…

— … о том, может ли хороший штурман определить направление ветра по движению пены на пиве, было ну очень по-человечески. Учитывая, что пена двигалась, когда вы лупили кулаками по столу.

— Я в самом деле такое говорил⁈ — неискреннее удивился Аллан и попытался приобнять меня за плечи. Увернувшись, я стукнула его в бок, — ай, за что⁈ Больно же!

— Больно будет, если дальше будешь вести себя, как пьяная скотина! — пообещала я и, подумав, мстительно добавила: — Марилене пожалуюсь!

— Лучше сама, — лейтенант потёр ушибленный бок, — можно даже ногой. Только не в нос, как этого сияющего идиота. — Он немного помолчал и уже тише добавил: — и прости, Фейри. У меня в мыслях не было ничего такого.

— Знаю. Помню, — я взяла его за локоть, — и ты тоже извини, Аллан. У меня рефлекторная реакция.

Наша гостиница именовалась «Горный винторог», о чем извещала, как принято в Норнлокке, на двух языках, а для неграмотных — еще и медной вывеской. Правда, чеканщик довольно плохо представлял, как выглядит мархур, и потому изобразил обычного козла с винтовыми рогами. Судя по выражению морды животного, ему только что сообщили счёт за корм и стойло. Аллан толкнул тяжелую дверь и посторонился, пропуская меня внутрь — а заодно