Чудеса в раскрутке - Андрей Андреевич Уланов

реке. Во время Тёмных лет, когда холмовые кланы ели овсяную шелуху пополам с корой, мы не голодали. Во время Погибели урожая у нас было скверно, но и тогда от голода смертей не случилось. Моя мать до сих пор говорит об этом так, будто сам Творец благословил наш клан. Хотя на самом деле у Макфарлейнов просто нашлось больше запасов. А также денег, чтобы купить продовольствие в Арании, когда запасы кончились.

Ори молча протянул ему свой стакан. Стекло тонко звякнуло, соприкоснувшись и на этот раз майор тоже залпом выпил свой виски до дна.

— Аллан знает, — продолжил он, — у меня есть родня и среди людей. В одиннадцать… или тринадцать, уже точно не помню, я с братом на несколько месяцев оказался в гостях у троюродной тетки по материнской линии. Маленькая деревушка в центральной части королевства, чуть больше двухсот миль до столицы, но… — он тряхнул головой, — дело даже не бедности, те же наши холмовые кланы тоже иной раз живут не очень-то богато. Но в той деревушке все пропахло безнадежностью. Помнишь Скаузер, Фейри? Старый город, кварталы рыбаков? — я молча кивнула, — так вот, в той деревушке пахло хуже.

Он снова взялся за виски, но в этот раз отпил несколько маленьких глотков, подолгу задерживая каждый на языке.

— Вы «столичные штучки», — мы с Алланом улыбнулись, и даже Ори хмыкнул что-то неразборчивое, — наверняка не раз и не два слышали о визитах благотворителей в фабричные кварталы. Ох и ах, сырые подвалы, по два десятка человек в комнатушке, копоть, сырость, плесень, дети у станков и взрослые, которые в сорок выглядят глубокими стариками. Не подумайте только, я не против филантропов, они даже иной раз могут сделать что-нибудь полезное, но… сколько ни интересовался, не встречал, чтобы хоть кто-то из них задался простейшим, как амёба, вопросом.

— Откуда все эти люди взялись?

— Верно, Аллан. Почему крестьянин, который вроде бы жил на свежем воздухе среди пасторальных пейзажей, продаёт свою последнюю козу и тащит семью в город, в дым, грязь и угол в сыром подвале. Почему орки и гоблины из колоний так охотно вербуются на работы в Аранию или даже на плантации?

Пламя в камине дернулось, пустив по комнате волну тепла с привкусом пепла. Ручной, укрощенный огонь… первое время в Клавдиуме находиться рядом с источником открытого пламени получалось… тяжело. Для эльфа нормально воспринимать любое пламя как источник опасности. Люди воспринимаю его двояко, а для гномов он источник света и тепла в их подземельях.

— Так откуда или почему? — лейтенант вытянул руки, хрустнув сцепленными пальцами. — Если «откуда», ты ответил сам. А почему… подозреваю, это уже будет не философия, а политика.

— Или сельское хозяйство, — вставил Ори.

— Или философия. В любом случае, про это можно спорить долго, упорно и бессмысленно. А у нас, — Аллан потряс бутылкой, — заканчивается виски, засыпает, — он кивнул на меня, — эльфийка и вообще время позднее. Кто хочет продолжить, советую перебраться в паб, а я хочу отправить нашего пилота баиньки.

— И за это стоит выпить остатки «черной лошадки», — добавил Ори, поднимая стакан. — Ваше здоровье!

* * *

В незнакомых местах мы обычно спим плохо. Новые, непривычные звуки, запахи, ощущения… Мозг пытается анализировать их, определить степень угрозы и не дает сознанию уйти в сон, заставляя вскидываться на каждый подозрительный шорох. Но то ли мое чувство тревожности уже отрастило прочную скорлупу, то ли смесь гномских напитков с баккеландским виски погрузили его в сон раньше остального тела — я чувствовала себя выспавшейся и бодрой, а слишком твёрдый матрац, кусачее одеяло и сырный запах в комнате казались досадными мелочами.

Зевнув и сев на кровати, я вслушалась в мир. Где-то внизу скрипнула дверь, затем тяжело прогнулись доски пола. На кухне нож с быстрым стуком рубил что-то мягкое, судя по запаху — лук-порей. Где-то внизу лязгнул чугун, и очередная порция дров со стуком отправилась в печь. За дверью конце коридора кто-то шумно перевернулся на бок и захрапел дальше.

Открыв ставни, я в первый момент шарахнулась от окна, зацепившись взглядом за белые кружева инея. Не может быть, нас бы тут выморозило… да и структура неправильная. Утренняя влага, но почему-то собравшаяся в левом нижнем углу в странный геометрический узор, сверкающий в лучах утреннего солнца. Непривычного яркого — в Лесу к жилыми ярусам доходят уже разбавленные зеленью лучи, в Клавдиуме же даже в ясные вроде бы дни над городом висит аэрозольная пелена. В предгорьях Глен-Мора воздух казался чист, как гномская кристальная чаша из цельной друзы.

Снизу донесся аромат жарящихся гренок, и я сообразила, что не успевшие первыми к завтраку будут довольствоваться объедками. Чулки, блузка, юбка… чудеса продолжались: я сумела не запутаться в шнурках, рукавах, завязках и прочей мишуре, придуманной аранийскими портнихами в перерыве между изобретением силков для эльфов. Жаль, вода в умывальнике не просто холодная, а ниже точки замерзания, хотя и притворяется жидкостью.

— Доброе утро, мисс Грин.

Полковник словно перенесся в кресло за столиком прямиком из кабинета в «Четырех банках». Разве что пиджак он обычно уже с утра вешал на спинку стула, сейчас же просто расстегнул две верхние пуговицы. А еще утренняя газета в руке отличалась шрифтом, и кофе в чашке заваривал явно не Тайлер.

Хотя все равно горькая гадость.

— Вы не смотрели на меня.

— Узнал по звуку шагов, — отозвался из-за газеты полковник. — У людей, знаете ли, тоже имеются уши, хотя и не такие изящные.

— Шутить изволите, сэр?

— Вовсе нет, — опустив газету, Кард потянулся за корзинкой с тостами. — Третья сверху ступенька скрипит. Люди на неё наступают всей подошвой, а у вас даже в ботинках шаг легкий, с пятки на носок.

— Точно шутите.

— А еще, — все так же невозмутимо добавил полковник, — на второй этаж поселили вас, Аллана, майора и мистера Грориссона. Поверьте, ваши шаги трудно спутать с поступью двухсотфунтового гнома.

— Теперь верю.

Меню завтрака явно составляли в расчете на типичных постояльцев, то есть гномов и торгующих с ними людей. Толстые ломти хлеба — дрожжевого, со сладковато-кислым ароматом, — сливочное масло, сыр четырех видов, холодная ветчина на блюде, холодное молоко в кувшине, горячая, нет, уже просто теплая овсяная каша в глиняной миске, яйца вареные, яичница с беконом и маленькая банка с земляничным джемом. Конечно же, никаких салатов, шпинатов и прочей зелени, гномы вам не эльфы и не кролики, чтобы жевать голую траву. Гномы вообще просто заправляются топливом и жидкостью до следующей станции.

— А вот и Аллан.

По звуку шагов я узнала О'Шиннаха