Чудеса в раскрутке - Андрей Андреевич Уланов

эпичный провал сезона! Провал в прямом смысле: они пробили крышу, чердак, второй этаж и оказались в общем зале! Воистину, Творец хранит пьяниц, при такой-то аварии отделаться легкими ушибами тянет на чудо.

— Насколько я слышал, — майор перевернул деревяшку «меню», где крупно вырезанные руны и мелко процарапанная надпись на аранийском наглядно показывали, кого в Норнлокке считают лучшими клиентами, — мистер «Порхающий Джим» известен своей слабостью к спиртным напиткам. Вероятно, его в самом деле вел инстинкт.

— Поскольку «в лечебных целях» они сразу после посадки принялись лакать джин как водицу, — Старый Шкипер оглянулся на стену за спиной, где висела аляповатая литография водопада, — сложно сказать, в каком состоянии экипаж находился до крушения. Но в полет они взяли карты южной Арании вместо северной, да…

— Ага, три колоды, — снова вставил Аллан. — Все, молчу-молчу…

— Не переживай, мальчик-на-палочке, — с этими словами Сибрук выложил на стол круглый кожаный футляр, открыл его и расстелил на столе лист с большим преобладанием коричневого цвета над прочими, — для тебя карта припасена.

— Но ведь официального сообщения о трассе пока не было?

— Не было, — хитро прищурился Старый Шкипер, — а вот размечать вешками контрольные точки трассы начали уже неделю назад. Всего-то пинта эля с подмастерьем одного из плотников…

— А разве это не нарушение правил?

— В правилах сказано про подкуп стюардов и судей, — возразил Тайлер, — да и то «при доказанном получении явного преимущества». Маршрут и так скоро станет известным, поэтому…

— … я и не доставал эту карту до сегодняшнего утра, — закончил фразу Сибрук. — Итак, смотрим внимательно все, особенно — Старый Шкипер выразительно глянул на лейтенанта, — штурман. Хотя для гор нам бы пригодился гоблинский шаман.

— Могу взять в полёт бубен, стучать и жутко завывать, — предложил Аллан. — Перья в зад вставлять не буду, и не просите, все равно их ветром сразу сдует.

— Перья они к волосам привязывают и приклеивают.

— Тем более не буду.

— Тишина на палубе! — дождавшись, пока все испуганно замолкнут, Сибрук взял вилку и ткнул в один из красных кружков, словно собрался нанизать его на зубцы. — Старт отсюда, из Норнлокка. Набор высоты до тысячи футов, идём к перевалу Кальтенхорн. По-гномски — Кар-Ун-Дрог, «ворота холодного зуба».

— Встречный холодный ветер с хребта, — расшифровал Тайлер.

— Дальше вниз по долине Зонненматт, она же, — Старый Шкипер сделал многозначительную паузу, — Долина Тысячи Мельниц. На самом деле их давно уже больше тысячи. Догадываешься, — он внимательно посмотрел на меня, — девочка, что для вас означает это название?

— Воздушные потоки, — сказала я. — Раз там такое количество мельниц, их чем-то крутит.

— Ответ… верный! — похоже, в мысленном рейтинге Шкипера я заработала пару баллов, — учти, там будет не один стабильный поток, а мешанина, изрядно пережеванная рельефом. Далее первое ущелье — Грах-Нар, «глотка камня», узкое, но короткое. Из него выходите к водопаду Урум-Бел, «белый молот». По правилам, начать набор высоты надо будет не дальше, чем за милю от водопада. Настоятельно рекомендую, — Сибрук постучал черенком вилки по синей закорючке, — ближе к нему не подлетать. Штука коварная и бурлит, словно котёл у забывчивого кока.

— А вообще у гномов бывают милые и нежные названия? — осведомился Аллан. — Гора Белая Подушка или Долина Мягкой Постели.

— Нет! — одновременно рявкнули Том и Ори Грориссон.

— После водопада, — невозмутимо продолжил Старый Шкипер, — облетаете группу пиков: Малый Ротхорн, Чёрный Шпиц и Два Брата. Гномские названия длиннее, красивее и неприличнее, поэтому запоминать не будем. Затем второе ущелье, длинное и извилистое: Зур-Дах-Вир, «трещина, где ветер смеётся». Гарантирую, что вам будет не до смеха.

— Мне уже не смешно.

— Выход через соседний перевал Нар-Тул-Кег, «серебряная спина», там последняя контрольная точка этапа. Ну и возвращение в Норнлокк. Как видите, — Сибрук передвинул карту ближе ко мне и Аллану, — по сравнению со вторым этапом лететь вроде бы немного. Но бьется на третьем куда больше. И еще, — он снова пристально глянул на меня, — специально для пилотов с доверчивыми глазами. Не верь воздуху в горах.

— В горах вообще ничему и никому не стоит верить, — добавил Ори, — с тем, что ты сам сделал и проверил, шанс еще имеется. А все остальное… Люди говорят, мол, горы для гномов… Чушь! Горы не для гномов, людей, эльфов, птиц или букашек. Они свои собственные. И завтра, — он оглянулся на окно, где между домами виднелся край ледника, — возьмут щедрую плату с дураков, кто верит в иное.

Глава 28

В которой Фейри Грин смотрит на звезды

Только сейчас я осознала, как скучала по звездам.

Многие почему-то считают, что звездами лучше всего любоваться с верхушек мэллорнов. Глупость, конечно же, учитывая, как светятся кроны по ночам. Лучше всего подойдет поляна в «дикой» части Великого Леса, подальше от рощ — там ночное небо сможет раскрыться во всей полноте, особенно в краткий период безлуния. Разноцветные огоньки звезд, росчерки метеоров, переливающиеся полотнища туманностей, с их оранжевыми струями и черными провалами, а если очень-очень повезет — красные пучки высотных молний. Мне везло дважды, второй раз уже перед самом отъездом, когда бушевавшая где-то вдали гроза зажигала ветвистые пучки на четверть небосвода.

Но в самом «диком» Лесу звезд на небе все же виднелось меньше, чем над Норнлокком. Все же мы находились в предгорьях Глен-Мора. Ни огней, ни смога — только чистый горный воздух и усыпанный огнями небосвод. Обманчиво близкий, кажется — руку протяни, на ладонь тут же свалится несколько звезд.

Любоваться звездами можно почти бесконечно…

…пока чуть дальше на крыше не распахивается окошко мансарды, и оттуда не высовывается встрепанная голова.

— Не спится? — прежде чем я придумала язвительный ответ на очевидный вопрос, лейтенант ухватился за край окна и тоже начал вылезать на крышу.

— Ты куда⁈ Упадешь!

— Ты же не падаешь, — возразил Аллан таким тоном, что мне стало ясно — проще помочь и втащить его наверх, чем пытаться отговорить. По части глупого упрямства отдельные люди могут дать фору гномам.

— А здесь красиво.

— Да.

Некоторое время мы молча сидели рядом. Оказывается, некоторые люди тоже могут проявлять подобие деликатности. То есть молчать, даже когда им очень хочется не молчать.

Правда, помогает не очень.

— Спрашивай уже.

— Фейри, я…

— Ты очень хочешь что-то спросить. Я такие вещи вижу и чувствую. Спрашивай.

— Что ты видишь, когда смотришь туда, — Аллан указал на небо. — Я вижу звёзды. Много звёзд. Красиво, конечно. Но ты смотришь так, словно книгу читаешь.

Я невольно улыбнулась.

— Отличная аналогия. Только книга очень старая, очень большая и написана красками, светом и расстоянием.

— Звучит по-эльфийски.

— А ты как хотел,