Чудеса в раскрутке - Андрей Андреевич Уланов

— Тысяча футов! — сообщил Аллан. — О чем задумалась, пилот?

— О разном.

— Зря, — неожиданно серьезно сказал О'Шиннах. — Тебе сейчас думать вообще вредно. Сосредоточься на полёте.

— Я и так сосредоточена.

— Нет, в том-то и дело! Ты где-то не здесь, а нужна тут, целиком. Соберись.

Почему-то его слова вызывали приступ голода. Стянув зубами перчатку с левой руки, я выудила из кармана заранее припасенный «на полет» пряник и принялась грызть. Не очень успешно, шутка Ори: «Если каменный пряник не ломает зубы, значит, его плохо приготовили», похоже, не считалась гномами смешной. Может, и шуткой не считалась.

— Подходим к перевалу, ветер встречный.

— Вижу…

…и чувствую. Поток холодного воздуха переливался через каменную челюсть, сразу растекаясь вширь. Я видела, как изгибаются карликовые сосны, словно пытаясь еще и ветвями уцепиться за серо-черные уступы.

Мы уже почти летели над перевалом, когда периферийное зрение вдруг тревожно пискнуло. Выше, на склоне, на белом снегу, ослепительно сверкавшем под лучами восходящего солнца… что-то не так? Не просто снег, снежная пыль, поднятая катящимся с вершины порывом ветра. Мозг еще пытался осознать увиденное, а руки-ноги уже начали сложный танец — штурвал чуть на себя и крен вправо, увеличить угол решеток, прибавить ход… Воздушная волна заставила «Варга» подпрыгнуть и наклониться, но мы уже оказались выше её основного потока — и, «оседлав», легко скатились вниз.

В Долину Тысячи Мельниц.

Чаша прекрасного цветка, окруженная лепестками седых гор, как сказал бы эльф. Восемь и четыре десятых мили в длину, почти три и девять в ширину, как педантично уточнил бы гном. Ровная на первый взгляд, уже со второго различались многочисленные пригорки, ложбины, гребни, впадины — словно горы, наступая с разных сторон, заставили ровную когда-то поверхность сжаться, сморщиться, пойти складками. Но все равно с высоты она выглядела красиво. Буйство зеленых, несмотря на время года, оттенков, а среди этой зелени тут и там белели треугольными полотняными «крыльями» экзотические цветки мельниц. Встречный ветер, и тот пах осенними цветами.

Впрочем, среди мельниц хватало и таких, у кого обшивка «крыльев» частично или полностью отсутствовала, обнажив темные прутики спиц. Стебельки тоже различались — от массивных, вытянутых каменных башенок до ажурных решетчатых конструкций. Некоторые даже умели поворачиваться, но большая часть ориентирована строго вдоль долины.

Только вот идущий по ней поток ничуть не напоминал плавную и спокойную реку. Скорее буйство воды на порогах, с прыжками волн с камня на камень и еще более опасными водоворотами. Хороший поток, мощный, пахнущий свежей хвоей и ледяной сухостью с далеких вершин.

— Держись крепче, сейчас немного потрясет.

Пытаться лететь осторожно, как собиралась, тут не выйдет, отчетливо поняла я. Другие протолкаются сквозь встречный ветер за счет массы и мощности. У «Варга» недостаёт и первого, и второго. Он покажет себя дальше, в узостях ущелья, но хватит ли этого, чтобы не оказаться в числе худших? А уходить с гонки нам пока нельзя. Подниматься вверх — штраф! Остается дать «самый полный» — и попытаться «проскочить между каплями дождя», как говорят в Лесу

— Что ты… — ветер из-за гребня ударил в дно, разом подкинув катер на десяток ярдов, и Аллан с отчётливым стуком захлопнул рот. Надеюсь, язык себе не откусил.

Зато я наконец отгрызла сразу треть гномского пряника!

Так, слева ветер сильный, лопасти вращает быстро, но, судя по веткам яблонь, дует скорее по диагонали. Пересекать его рискованно, развернет и опрокинет, лучше развернуться, острее встретить носом и пройти под острым углом. А здесь словно и нет ветра, лопасти мельниц неподвижны… из-за холма, сейчас ветер слетает с его вершины по широкой дуге.

Один вихрь я заметила слишком поздно — успела подумать, что крутящиеся веточки, листья и прочий мелкий мусор вряд ли значат что-то хорошее, но увести «Варга» в сторону не получилось. К счастью, «воздушный водоворот» не набирал силу, а уже угасал, сумев лишь чувствительно встряхнуть катер. Теперь вниз, в длинную ложбину — ветер проходит над ней, удастся отыграть разом ярдов двести, а то и все триста.

На выходе я увидела дорогу и вильнула к ней, еще не успев понять — почему? Лишь мгновением позже пришло осознание — трава вдоль дороги не шевелилась, тройной ряд деревьев прикрывал её от ветра. Должно быть, для того и сажали.

— Впереди телега, — произнес Аллан первую за полет через долину фразу. — Не задень.

Телегу я и сама заметила, но после слов лейтенанта все же прибавила угол решеткам, поднявшись выше. Правда, мохнатая гнедая лошадка, неторопливо тащившая телегу с пыльными мешками, заботу не оценила — при виде мчавшегося на неё катера она сначала встала на дыбы, а затем попыталась сбежать куда-то вбок. Получилось неважно, но дремавший возница от неожиданности заполошно вскочил, а затем свалился, к счастью, не под колеса.

Мы пролетели между двумя рядами мельниц, затем с поля впереди вспорхнули стайкой горные куропатки — пришлось снова набирать высоту с отворотом, сильный встречный порыв едва не опрокинул катер, но все же я сумела удержаться на курсе и снова уйти вниз, ближе к земле. Тут получалось проще — по листьям, траве и тем же мельницам я видела картину воздушных потоков, то распадающихся, то вновь сливающихся. Основной шёл вдоль долины, именно для него строили мельницы. Но то и дело с окрестных гор срывались волны холодного воздуха, заставляя поток прогибаться или даже закручиваться. А еще рельеф…

Первый разбившийся катер мы увидели у входа в ущелье, выше по склону. Черно-зеленая машина лежала на снежной осыпи, наполовину зарывшись носом, с отломанным пропеллером, сбитой трубой и задранным хвостом. Рядом, проваливаясь в снег почти по пояс, мельтешили три маленькие фигурки. Ветер донес едва ощутимый запах горячего металла, пара и перегретой смазки.

— Повезло, — крикнул мне Аллан, — живые и даже на ногах.

Отвечать я не стала, сосредоточившись на проходе ущелья. Грах-Нар, «глотка камня». Скалы сомкнулись по бокам, небо сузилось до синей ленты, звук пропеллеров изменился — стал громче, ближе, отражаясь от каменных стен. Воздух пах мокрым камнем, льдом и сыростью. Внизу ревел ручей, белый от пены. «Глотка» попыталась нас пожевать, но без особого энтузиазма, а пол конец даже выплюнула, чувствительно пнув по корме.

Короткая долина, а в ней, на каменистом берегу, еще один катер. Он переломился практически напополам, из корпуса нелепо и криво торчала прямоугольная рама кейворитной решетки, непонятно на чем еще державшаяся. Чуть поодаль, у валуна, маячила одна разноцветная фигурка, и