Чудеса в раскрутке - Андрей Андреевич Уланов

Сунулась в самые жуткие трущобы, наняла эту… де Бриенн, потом из ничего за несколько дней организовала гоночную команду. Что на тебя нашло, Фейри? Приступ знаменитой эльфийской мстительности?

— Не мстительности…

В густом сумраке человеческое лицо Аллана теряло мелкие оттенки, но не движения. Губы слегка сжаты. Пальцы на колене неподвижны слишком старательно. Похоже, действительно хочет понять, и любопытство пересилило боязнь обидеть.

— Самосохранения.

— Даже так?

— Кэл вернулся. Не думаю, что из-за меня или даже из-за нас, но и про нас он помнит. Пытаться отсидеться — не вариант. Надо найти его первой. Это не месть, а желание не оказаться трупом в чужой игре.

— Фейри, у людей такое часто и называют мстительностью.

— Просто разумная предосторожность! — я повысила голос, — если кто-то идет по твоим следам, надо устроить засаду. Опасность должна быть устранена.

— Занятно, — с задумчивым видом кивнул О'Шиннах, — выходит, для тебя это действительно инстинктивное. И все эти леденящие душу истории, как эльфы мстят за своих, они вызваны тем же самым?

— Мы Перворожденные, а не какие-то животные, — обиженно сказала я, — и руководствуемся не инстинктами, а рациональными соображениями. Угрозы надо устранять, чем раньше, тем лучше.

— И лучше всего это получается сделать до того, как угроза станет реальной, а не потенциальной, — снова кивнул Аллан. — да, все так. И при этом вы считаете себя мирными лесными жителями, а не опасными ушастыми параноиками. Надень кожанку, дождь усиливается.

Я в очередной раз напомнила себе: пытаться объяснять людям, даже лучшим из них, как мыслят по-настоящему разумные существа — пустая трата времени. Олень и розы, да. Красоту цветов зверь не оценит, а при попытке сожрать поцапается о шипы.

А дождь в самом деле стал сильнее, как и ветер.

В этот раз кожанка показалась уже не такой тяжелой и неуклюжей. Шлем я надевать пока не стала — волосы уже промокли. Прошла к близкому берегу, где виднелась полоска черной воды и, подставив ладонь под капли дождя, принялась наблюдать, как россыпь мелких сливается в более крупные, словно притягиваясь друг к другу. Занятно, но света в какой-то момент стало больше, словно лучи заходящего солнца все же сумели найти лазейку в облачной пелене. Но возвращение света длилось недолго, пару минут, вряд ли больше — а затем стало еще темнее, так что даже силуэт «Варга» начал расплываться на фоне земли, оставаясь четким лишь верхней частью.

— Починил.

Тайлер выглядел старше на несколько лет и грязнее на несколько слоёв.

— Постарайтесь, чтобы нас не слишком трясло, дергало и болтало. И не орите в трубку слишком громко.

— Что, — Аллан поднял взгляд от листа карты, на которым согнулся с карандашом, — и от этого твоя заплатка может слететь?

— Нет, от ваших воплей у меня в ушах звенит.

— Примем во внимание. Но, — лейтенант осторожно поднял намокшую карту, — нам потребуется подняться выше облаков. Если повезет, успеем заметить солнце. Или на небе будут звезды. Пока же… — он принялся складывать мокрую бумагу, — мы где-то в Думнонии. Если кто забыл или не знал, болота и пустоши занимают четверть графства. Ориентиров тут нет, спросить тоже не у кого. Ошибемся с курсом — улетим в океан.

— Говорю же, — пробормотала я, — ты умеешь подбадривать.

Взлет с островка прошёл намного легче посадки. Сейчас не требовалось тянуть на последних унциях, или в чем там гномы измеряют пар в котле. «Варг» нырнул в низкие облака, я перевела рычаг сначала на «средний ход», а потом и на «полный». Горелка звучала ровно, хор прочих механизмов тоже на разные лады выводил песню нормальной работы. Мы летели сквозь тучи, быстро поднимаясь вверх… А они все не кончались и даже не светлели. Пять, шесть, восемь тысяч футов сизо-серая мгла даже не особо менялась в оттенках, а ледяной дождь, казалось, лишь усилился с высотой.

— Десять ангелов два херувима, — неожиданно произнес Аллан, и, покосившись с ухмылкой на меня, добавил: — раз уж ты пилот, учи жаргон.

— Лучше скажи, где твои звезды?

— Ну-у… — лейтенант сделал вид, что задумался, — где-то там, за облаками.

Сначала я услышала… или ощутила, как сменился тон пропеллеров, став более неровным, вибрирующим. И сам «Варг» стал словно тупее, более сонным… Высунув голову, я заметила белесый налёт на передних рулевых «плавниках», и похожая белая паутина начала расползаться по козырьку. Холод пробирался сквозь одежду, сквозь шерсть, кожу, смазку, прямо в кости. Но туча вокруг уже начала светлеть…

— Еще немного…

Внезапный порыв ударил снизу. Катер подбросило, потом провалило, ремни врезались в плечи, я вцепилась в штурвал обеими руками, отчаянно пытаясь удержать «Варга» носом к потоку, не дать ему лечь на бок. Из переговорной трубки донесся голос Тайлера, но совершено неразборчивый.

— Спускаемся! — рявкнул мне в ухо О'Шиннах.

— Но звезды…

— Мы сейчас в кусок льда превратимся! Уходи вниз. Я тут кое-что посчитал…

Плавно, насколько получалось при замерзших рулях, я опустила нос, и мы пошли вниз, в темно-серую толщу.

— Держи строго на восток.

Не знаю, каким шаманским ритуалом добыл курс лейтенант, но я тащила «Варга» сквозь облака и ветер, больше полагаясь на свои чувства, чем на его слова или приборы. Чуть потянуло влево — значит, слой ветра меняется. Капли бьют резче справа — повернуть на полградуса. Пропеллеры взвыли свободнее — похоже, часть льда сорвало и рули стали слушаться легче…

— Расход газа выше расчётного!

— Насколько? — наклонившись к трубке, уточнил Аллан.

— Не знаю. Похоже, какая-то утечка осталась. Небольшая, но…

— До Дромнесса хватит?

Тайлер замолчал.

— Должно хватить, — после долгой паузы сообщил он, — если не будем долго изображать чайку в шторм.

Глава 25

В которой Фейри Грин кого-то задевает

Время растянулось в темную мокрую нить ночного полета сквозь облака. Чувствовать ветер я научилась быстро, вернее, привычное для любого эльфа ощущение воздушных потоков начало работать в новых условиях. Куда неприятнее оказались невидимые кипящие котлы, спрятанные в толще темно-серой мути. Аллан почему-то назвал их «воздушными ямами». В одно такое мы влетели на полной скорости, ровный полет вдруг сменился тряской и болтанкой, когда «Варгом» словно играли злые великаны, с размаху пиная катер, то роняя его на десяток ярдов, то подбрасывая вверх. В этой свистопляске время или мое сознание раздвоилось. Одна часть спокойно зафиксировала: мы преодолели зону турбулентности меньше, чем за минуту. Для второй это время показалось вечностью.

Кормовой рулевой «плавник» левого борта почти перестал слушаться, но я решила считать его приемлемой потерей. В таких «ямах» даже куда более крупным и прочным воздушным кораблям порой доставалось куда сильнее.

Со следующей