Двадцать два несчастья – 2 - Данияр Саматович Сугралинов

Уф!

Ну теперь повоюем!

* * *

Проснулся я без будильника в пять тридцать и, несмотря на вчерашний облом с Дианой, чувствовал себя на удивление бодро.

Как обычно, телефон сознательно не брал в руки и не возьму, пока не переделаю все утренние дела. Иначе это забьет голову и сломает ритм. Лента новостей и мессенджеры подождут, это время только мое.

Утренние ритуалы выполнил на автомате: стакан горячей воды, зарядка, растяжка. Тело уже привыкло и само просило движения.

Валера наблюдал за моими упражнениями из лежанки, но демонстративно не вылезал. Дулся. Ну и пусть дуется, после вчерашней выволочки имеет право. Я тоже имею право не разговаривать с диверсантами.

В шесть я уже стучал в дверь Танюхи.

— Готова?

— Щас! — донеслось из глубины квартиры, и через минуту она выскочила на площадку в новых кроссовках и спортивном костюме. — Побежали!

Мы спустились во двор и потрусили привычным маршрутом, чередуя бег с ходьбой. Танюха уже не задыхалась после первых ста метров, как раньше, — держала темп, дышала ровнее. Прогресс налицо.

После получаса такого интервального бега вернулись, и я напросился к ней взвеситься.

— Давай-давай, — махнула она рукой, пропуская меня в квартиру. — Только я первая! А то боялась, что ниче не работает, не взвешивалась.

Танюха встала на свои малиновые весы в голубой цветочек и замерла, глядя вниз. Потом ахнула:

— Девяносто два и шесть! Это в одежде! Серег, минус два кило четыреста! За неделю!

— Молодец, — улыбнулся я. — Не все это жир, Танюш, ты и воду потеряла, но эффект есть. Видишь, работает. Главное — не срываться.

— Да я теперь на эти булочки смотреть не могу! — просияла она, слезая с весов. — Я щас читать начала, че они туда пихают… Боже мой, сколько там сахара и маргарина!

Я встал на весы. Стрелка качнулась и замерла.

Сто двадцать четыре и три.

Минус один и семь с прошлого раза. Успех, безусловно, но главное было в другом: я теперь чувствовал разницу не только в цифрах. Тело откликалось иначе: легче давались подъемы по лестнице, меньше одышки, даже осанка выровнялась. Мышцы под слоем жира начинали просыпаться, вспоминать, для чего они вообще нужны.

И тут, словно откликаясь на мои ощущения, перед глазами развернулось знакомое полупрозрачное окно:

Функциональность Системы восстановлена до 4%!

Подключен модуль самодиагностики.

Активировать?

Я мысленно согласился, и текст сменился.

Самодиагностика завершена.

Епиходов Сергей Николаевич, 36 лет.

День с момента активации: 13.

Текущее физическое состояние: тяжелое (положительная динамика).

Прогнозируемая продолжительность жизни: 9–11 месяцев.

Динамика патологий:

— Атеросклероз коронарных сосудов: стеноз 36% (было 38%). Снижение воспалительного компонента, стабилизация бляшек.

— Атеросклероз коронарных сосудов: воспалительный компонент уменьшен, бляшки стабилизированы. Степень стеноза без существенной динамики: 37,44% (было 38,61%).

— Жировая дистрофия печени: тенденция к снижению стеатоза. Первичные биохимические показатели улучшились, воспалительный компонент уменьшился. Фиброз F1 — без изменений. Печеночные ферменты приближены к норме.

— Углеводный обмен: инсулинорезистентность снижена на 18%. Преддиабетическое состояние сохраняется.

— Бронхолегочная система: обструкция уменьшилась. Мукоцилиарный клиренс восстанавливается. Сатурация: 96% (было 93%).

— Реология крови: вязкость в пределах нормы. Риск тромбообразования снижен на 31%.

— Масса тела: 124,3 кг (было 129 кг). Соотношение мышечной и жировой ткани улучшается.

Ключевые показатели:

— Без алкоголя: 325 часов.

— Без никотина: 312 часов.

— Уровень кортизола: снижен на 58%.

— Качество сна: улучшено на 65% (средняя продолжительность: 8 часов 2 минуты; средняя вариабельность сердечного ритма ( HRV): 51).

— Физическая активность: регулярная.

Системная оценка: организм вышел из критической фазы. При сохранении текущего режима прогноз будет пересмотрен в сторону увеличения.

Окно мигнуло и свернулось. Порадовало, что мое символическое пригубливание вина в ресторане с Алисой Олеговной не сбило счетчик часов без алкоголя. Но главное, что за какие-то две недели я вывел организм из штопора и добился почти года жизни. Причем это не какая-то магия или чудо-таблетки, просто биология: убери яды, дай нормальную еду, сон, движение — и организм начинает чинить сам себя.

— Ну, что там? — не выдержала Танюха.

— Сто двадцать четыре, — сообщил я, возвращаясь в реальность. — Еще почти два кэгэ сошло, но чистым жиром около килограмма, думаю.

— Ура! — Она хлопнула в ладоши. — Мы молодцы!

— Мы на правильном пути, — поправил я, но против воли улыбнулся.

Вернувшись домой, принял контрастный душ и занялся завтраком: яичница с зеленью, луком и помидорами, бутерброд с брынзой. Ничего сложного, но сытно и без лишних углеводов. Потом насладился чашечкой свежесваренного кофе.

Валера к этому времени все-таки выполз из лежанки и уставился на меня с немым укором. Взгляд был примерно такой: «Ты вчера наговорил мне гадостей, а я, между прочим, очень ранимый котик».

— Доброе утро, — сказал я, накладывая ему корма в миску. — Как спал?

Валера соизволил признать, что спал неплохо. Подошел к миске, понюхал, посмотрел на меня еще раз — мол, этим не откупишься — и все-таки принялся за еду, урча и фыркая. Его больной глаз выздоровел и полностью открылся, шерсть начала отрастать и поблескивать. Крепчал паразит, ничего не скажешь.

Допив кофе, я cкопировал текст, присланный Караяннисом, оформил документ, потом сгонял в ближайший копировальный центр в соседнем квартале, там распечатал в двух экземплярах, как велел адвокат. Затем, правда, пришлось минут пятнадцать тренироваться ставить подпись — чтобы хоть отдаленно напоминала закорючку из Серегиного паспорта. С непривычки рука выводила совсем другие линии, но к десятой попытке получилось что-то похожее.

Оттуда направился в больницу, чтобы увидеть Диану и поговорить. Объясниться, извиниться за Валеру, пригласить куда-нибудь — загладить вчерашний провал. Вчерашняя встреча, точнее ее финал, не давала покоя. Так оставлять нельзя.

К моему удивлению, прямо в коридоре четвертого этажа я наткнулся на тетю Нину. Одна рука у нее была замотана свежими бинтами, из-под которых торчали кончики двух пальцев. Второй рукой она энергично размахивала перед носом полной женщины со шваброй, что-то втолковывая той свирепым полушепотом.

Но при виде меня тетя Нина расцвела улыбкой.

— О, привет, Джимми-Джимми! — усмехнулась она и продемонстрировала забинтованную руку. — А я вот, вишь, однорукая теперь! Как Терминатор!

— Сделали-таки операцию? — Я одобрительно кивнул, разглядывая повязку. Чистая, наложена грамотно, признаков воспаления не видно. — Ну и правильно. Немного потерпите, зато потом будете как новенькая.

— Спасибо тебе, что пнул меня тогда.

Она сказала это уже без